Божество пустыни - Уилбур Смит

На южном берегу господствовал дворец Мардука, построенный исключительно из сверкающего белого мрамора. Фат Тур, стоявший рядом со мной на носу баржи, подтверждал то, в чем сомневались мои глаза.

– Фасад дворца длиной с запада на восток в пол-лиги и в три раза выше дворца фараона в Фивах. – Он радовался моему изумлению. – Прямо перед ним на северном берегу Висячие сады. Мардук расположил их так, чтобы из каждого дворцового окна можно было увидеть все их великолепие.

Сады состояли из ряда открытых галерей во много раз выше стоявшего перед ними дворца. Гениальные архитекторы царя Мардука создали иллюзию, будто галереи не стоят на земле, но чудесным образом свисают с неба. Они были наклонены под таким углом, чтобы наблюдатель во дворце на противоположном берегу реки видел каждое дерево, каждое растение, покрывавшие галереи, как лес.

С тех пор как фараон подарил мне поместье Мечир на берегу Нила, мое увлечение выращиванием растений превратилось в одержимость. Этот чудесный сад в небе делал мои плодородные поля жалкими.

– Я люблю деревья и люблю зелень. Они радуют мое сердце и облегчают душу, – сказал я Фат Туру, когда мы стояли рядом и смотрели на воздушный сад.

– Царь Мардук любил растения, как ты, – сухо ответил Фат Тур. – И, доказывая это, разорил страну.

Я счел благоразумным заговорить о другом. Посол не знал, что в седлах моего каравана верблюдов хранится серебряный клад. Неосторожным словом мог бы сообщить царю Нимроду о существовании сокровища, а все правители в глубине души разбойники и жаждут сокровищ. У меня не было причин считать Нимрода исключением.

– Как доставляют воду к этим деревьям? – спросил я у Фат Тура.

– Механики царя Мардука создали винтовые насосы. – Он показал на бронзовые колонны, которые поднимались к верхней галерее сада от самой поверхности реки. Рассмотрев колонны внимательнее, я увидел, что они полые и все время тяжеловесно вращаются.

– Что заставляет их поворачиваться? – спросил я.

– Как видишь, на верху у них ветряные мельницы. Под поверхностью реки лопасти насосов, – объяснил Фат Тур. – Течение реки вращает винты внутри труб. Крутящиеся лопасти захватывают воду и поднимают вверх по трубе. – Он показал наверх. – Вон! Видишь?

Я посмотрел туда и увидел, как речная вода вытекает из труб и по канавам разносится во все части галерей внизу. Как и все прекрасные идеи, эта была очень проста. Я пришел в ужас оттого, что сам об этом не подумал. Как только я вернусь в свое поместье Мечир, первым делом займусь ее осуществлением. Применяя компост и удобрение, я вчетверо увеличил урожаи своих полей. И еще удвою их, подавая на поля воду с помощью таких винтов. Конечно, я не стану рассказывать всем в Фивах, что это не мое изобретение. Весь Египет считает меня гением. Незачем их разубеждать.

– А что за сооружение за садами?

Я показал на каменную башню, такую высокую, что она словно задевала облака, идущие со стороны Персидского залива.

– Это Облачная башня, посвященная богине Иштар. Ее тоже построил царь Мардук, после того как причислил себя к божествам. Он хотел жениться на богине Иштар. Как ты знаешь, Таита, Иштар – богиня любви, в том числе плотской, и военных побед. Именно этого жаждал царь Мардук. Он приказал построить башню, чтобы поразить Иштар своим богатством и могуществом и соблазнить спуститься в башню, где он мог бы на ней жениться. И впоследствии они стали бы править миром как супруги. К сожалению для них обоих, Мардук умер раньше, чем башня достигла задуманной высоты в триста локтей. Поэтому Иштар смогла воспротивиться искушению и не спустилась на землю.

Фат Тур усмехнулся такой иронии судьбы. Я улыбнулся вместе с ним.

– Что с башней теперь, когда Мардуку она ни к чему? – спросил я.

– Мардук завещал ее сыну, нынешнему царю Нимроду, с которым тебе предстоит встретиться. У Нимрода нет ни богатств, ни желания воплотить замысел отца и выманить Иштар на землю из небесной обители.

– Я слышал, о Нимроде говорят как о великом охотнике, который убил в Загросских горах свыше ста львов и сто огромных зубров, – заметил я. – Если он такой великий охотник, разве он не охоч до женщин? Почему он отвергает возможность поухаживать за богиней?

– Я думаю, ему ничего не хотелось бы сильнее, чем дарить наслаждение богине на своем ложе. У него репутация не только охотника, но и потрясающего любовника. Как жаль, что содержимое его сокровищницы не так велико, как его знаменитый уд.

Я взял Фат Тура за руку и отвел на левый борт баржи, откуда открывался лучший вид на дворец царя Нимрода. Размеры и великолепие здания на какое-то время захватили меня, потом мой взгляд устремился дальше и остановился на зиккурате, стоявшем выше по реке за дворцом.

Это тоже было огромное здание, втрое или вчетверо выше зиккурата в Халдейском Уре, в котором мы останавливались, достигнув Евфрата. Этот зиккурат был не пирамидальный, но скорее округлый. Терраса непрерывной спиралью поднималась вокруг главного здания от основания до вершины.

Фат Тур заметил, куда я смотрю, и сказал:

– Это храм Иштар, не путай его с Облачной башней. Замечательное место. Не могу выразить словами, какие церемонии проходят в его стенах. При первой же возможности отведу тебя туда, и ты увидишь все своими глазами.

– Ты пробудил во мне любопытство, Фат Тур, – заверил я.

– С удовольствием удовлетворю его, – загадочно улыбнулся он и указал на толпу нарядно одетых людей, стоявшую на причале под стеной дворца. – Сюда пришли вельможа Туггарта, главный дворцовый управитель, и другие высокородные придворные царя Нимрода, чтобы приветствовать тебя как посла фараона и носителя Печати ястреба. Это большой почет. Царь примет тебя в тронном зале своего дворца.

Я пошел по палубе обратно, туда, где стояли царевны в окружении рабынь и служанок. Ради собравшихся на причале – они внимательно наблюдали за нами – я низко поклонился царевнам, но одновременно шепотом напомнил, как им следует вести себя, представляя дом фараона Египта. Потом встал за ними, рядом с Фат Туром.

Гребцы подвели баржу к причалу, и я воспользовался возможностью рассмотреть знатных шумеров, поджидавших нас.

Я сразу заметил, что женщины, даже пожилые, все очень красивы и смотреть на них приятнее, чем на мужчин, что, кстати, справедливо для всех известных мне народов. Их смуглая кожа была блестящей и безупречной. У всех без исключения волосы черные, как полночное небо; глаза, тоже черные, как ягоды терна, искусно подведены. Даже самые молодые держались с привычным достоинством.

Мужчины были в основном рослые, с суровыми, свирепыми лицами. Крупные орлиные носы. Высокие скулы. Темные волосы до плеч заплетены в жесткие кольца. Длинные бороды волнами ниспадают до пояса. Доходящая до лодыжек одежда у мужчин и женщин – из тщательно выделанной шерсти.