Открытие Америки - Алексей Крайнов

до вечера она качала современный поп-рок, одни хиты, почти без рекламы. Американская музыка впечатляла меня с ранней юности. Взять тех же RHCP или Aerosmith… Но одно дело – слушать старые записи легенд, а другое – включать радио по дороге на работу и ощущать мурашки от совершенно новых, потрясающих треков, выходящих здесь чуть ли не каждую неделю!

И вот мы едем, и звучит знакомое акустическое гитарное вступление… Присоединяется виолончель… Делаю погромче… Песня Iris от Goo Goo Dolls, вышедшая буквально пару недель назад и разорвавшая вчистую все чарты! Её можно было услышать в любое время суток, на каждой радиостанции, она играла на заправках, в супермаркетах, доносилась из проезжавших машин… Даже с таким эфирным изобилием эта песня мне не надоедала. И сейчас она звучала ещё яснее и пронзительнее:

And I don’t want the world to see me

’Cause I don’t think that they’d understand

When everything’s made to be broken

I just want you to know who I am

Из всех людей на планете именно Гардению я стремился понять больше других и хотел, чтобы она знала, кто я. Если бы я вдруг захотел сочинить гимн моей новой американской жизни и зарождающейся любви, мне пришлось бы признать: эта песня выражала мои чувства сильнее и точнее всего, что я мог вообразить.

Я вёл «Мицубиси» под мотив Iris по окрашенным осенью просёлочным дорогам Герни, левой рукой сжимал покрепче руль, правой держал ладонь Гардении и жил, дышал этим моментом… Моя молодость, чувства к девушке, мечты, вдохновение от яркого счастливого будущего переполняли меня. Бросая взгляд на Гардению, я видел в нём ответные отблески моего порыва, пусть и не такой силы, но вполне настоящие и искренние.

* * *

Мы добрались до кинотеатра чуть загодя, в наступающих сумерках и сгущающихся облаках. Сначала мы нашли, как нам показалось, стену огромного здания. И только подъехав ближе, мы разглядели на ней надпись: «McHenry Outdoor Theater», – крупными буквами по окрашенным кирпичам. Надпись подсказывала, что мы попали куда надо, а то, что мы видим, – обратная сторона экрана, на котором покажут фильм!

Не выходя из салона, я заплатил человеку, стоящему у кассы при въезде, пятнадцать долларов – ставка за нашу машину и всех её пассажиров. Мы въехали на выстроенную полукругом парковку со слотами, размеченными флажками.

– Как хорошо, что мы приехали пораньше! – заметила Гардения. – Лучшие места в серединке свободны – всё для нас!

Заехав на площадку в числе первых, мы встали на самый удобный слот с прямым видом на гигантский экран. Смотреть фильм мы будем через лобовое стекло, чуть тронутое осенней влагой, – в духе здешней атмосферы. На экран проецировалась афиша:

Sunset Boulevard, Paramount Pictures, 1950

Периодически афиша менялась на напоминание:

The show will begin in a moment, but first…

Tune your radios to 89.9FM

Ого, вот как это работает: звук в закрытые машины нужно как-то передавать, и делают это по радио! Мы переключились на указанную волну, и вместо рока зазвучал старый духовой джаз, играющий словно с шипящей пластинки. Идеальный разогрев перед фильмом!

В ожидании начала я направился к киоску на краю площадки – захватить колу для Гардении, спрайт для себя и большой пакет сладкого попкорна для нас обоих. Раз мы в кино, подключаем все его атрибуты! Возвращаясь в машину, я поймал несколько холодных капель незаметного пока дождя. Надеюсь, он задержит свой приход до окончания сеанса!

Выключив фары, мы оставили работать двигатель для поддержания тепла в автомобиле (точно не хотелось простудить Гардению этим вечером!) и одновременно приоткрыли стёкла передних дверей. Кажется, мы готовы!

К началу фильма перед экраном собралось не больше десятка автомобилей, основная площадь оставалась свободной.

– Как думаешь, Гардения, аншлагов тут не было годов с семидесятых?

– Это для любителей ретро. Для романтиков. Вроде нас с тобой, Алекс. – Она прикоснулась к моему плечу.

– Loveseats в чистом поле! – улыбнулся я в ответ.

Чуточку ожидания, и чёрно-белый нуар «Бульвар Сансет» – о голливудской жизни, карьере и любви – выплеснулся на экран!

Было приятно наблюдать не только за развитием сюжета, но и за тем, что окружало кинотеатр. Солнце завершало закат, садясь за экран и простреливая тучи на горизонте красными просветами; птицы пролетали в небе. Свежий, с ароматом осени вечерний ветер дышал в приоткрытые окна.

Машина основательно прогрелась, становилось прямо жарко! Мы сняли куртки и бросили их на заднее сиденье. Переглядываясь и улыбаясь, мы ловили ощущения просмотра кино под открытым небом – старинной, уходящей в прошлое традиции, привлекающей ностальгией. Моя «Мицубиси», плавно превратившаяся на этот вечер в «Делореан», бережно переносила нас из гранжевых девяностых в прекрасные пятидесятые!

Небо становилось темнее, экран – контрастнее. Актёры говорили голосами давно ушедшей эпохи с классическим американским произношением, которого в реальной жизни, даже на уроках английского, уже не услышишь. Герои продвигались к осознанию неизбежности перемен через драму, завязанную на карьерных амбициях, высоких отношениях, громких ссорах и, конечно же, страстных поцелуях.

К середине фильма осенняя непогода, которую я молил в душе отсрочить свой приход, всё же проявилась. По крыше автомобиля застучали крупные капли, по стёклам наискось забегали дождинки, дрожа и сливаясь в прозрачные извилистые дорожки. Герои саги на экране за лобовым стеклом расплывались, но упорно продолжали свою историю – как будто, попав под дождь, они решили держаться твёрдо и не подавать виду.

– Ты знаешь… – Гардения чуть приглушила радио, аккомпанирующее героям на экране. – Странное чувство… Тебе никогда не казалось, что про твою жизнь снимут кино?

«Вот это вопрос! – успел подумать я. – Только один человек в этом мире мог такое спросить». Я на мгновение замер, прислушиваясь к себе и шуму набирающего обороты дождя. И ответил:

– Если честно, не думаю, что по моей жизни фильм снимут, такое ещё заслужить надо. Впрочем, я был бы не против когда-нибудь увидеть свою историю со стороны…

– Поделюсь с тобой тоже, – продолжила Гардения, глядя на струящийся перед нами экран. – Меня когда-то в детстве посетила мысль, что я увижу кино про себя, про свою жизнь. – Если так, я бы хотела, чтобы там была сцена и про нас… И если фильм будет чёрно-белым и с дождём, как этот, пусть там будет переход в солнце и цвет – всегда, когда мы в одном кадре… – Она посмотрела на меня.

Ливень молотил в полную силу, водной пылью пробиваясь в салон через приоткрытые окна. Нуар с расплывающегося экрана по