Меченый смертью. Том 5 - Валерий Юрич

— Ваш брат от вас отрекся! — резко перебил я князя. — Он публично заявил, что был не в курсе всех ваших злодеяний и теперь у него нет брата.

— Что-о⁈ — ошарашенно пробормотал князь, хватаясь за сердце.

— Ваш брат поступил благоразумно, как бы цинично это не звучало, — ледяным голосом произнес я. — Он сохранил свой род. И даже если это была просто игра на публику…

— Я уничтожу этого выскочку! — воскликнул вдруг в исступлении Филатов. — Я его утоплю! Захотел выйти сухим из воды? Ну уж нет, паскудник! Он всегда мне завидовал, всегда пытался занять мое место. Он ничего не получит! Я все расскажу! Все! — В глазах князя сверкнул огонек зарождающегося безумия.

Похоже, дело оборачивалось даже лучше, чем я думал. У братца-то, оказывается, рыльце было тоже в пушку. Глядишь, так и весь их род, держащийся сейчас на оставшемся Филатове, может быть признан угасшим. Главное, сейчас поддержать этот страстный порыв князя и не дать ему остыть.

— Одумайтесь, князь. — Я попытался чтобы мой голос звучал искренне и доверительно. — Речь идет о сохранении вашего рода. Если с вами уже все понятно, то…

— Мой род умрет вместе со мной! — неистовствовал Филатов. — Я никому не позволю пользоваться плодами моих тяжких трудов. И не тебе меня учить, подонок! Охрана! Я не хочу больше видеть этого мерзавца! Позовите мне следователя, сейчас же!

Поручик уже был возле меня и гневно сверкал глазами в сторону заключенного.

— Как ты смеешь оскорблять его сиятельство! — заорал он на Филатова. — Трое суток карцера! Но сначала мы тебя поучим хорошим манерам! — И офицер дал знак караульному. Тот вытащил дубинку и, осклабившись, двинулся к бывшему князю.

Но я остановил поручика. Мне было важно, чтобы у Филатова не отбили его страстное желание пообщаться со следователем.

— Не стоит, офицер, — успокаивающе произнес я, засунув ему за обшлаг мундира сторублевую купюру. — Сейчас очень важно вызвать следователя, — тихо добавил я. — Похоже, ваш арестант готов на чистосердечное признание. Поспешите, пока он не передумал. Уверен, что после такого начальство отметит вашу примерную службу.

В глазах поручика промелькнуло понимание и вместе с ним вожделение. Похоже, он уже давно мечтал о повышении, которое позволит ему выбраться из этого унылого места.

— Комаров! — гаркнул он караульному. — Отставить наказание и карцер! Переведите арестанта в комнату для допросов.

Я бросил прощальный взгляд на доведенного до сумасшествия князя и со спокойным сердцем направился к выходу из тюремного коридора. Моя миссия здесь была завершена. И завершена более чем успешно.

Сыновья князя Филатова по самому высочайшему распоряжению уже лишились титула. Скоро это ждет и его бездетного брата. На этом один из сильнейших родов империи закончит свое существование, а все имущество перейдет в доход государства. Дефицит имперского бюджета был огромен и такое существенное вливание явно будет в интересах Государя. Поэтому проблем с отстранением последнего Филатова от княжеского титула возникнуть не должно.

Вполне довольный собой я покинул стены Петропавловской крепости и направился на заранее снятую для себя квартиру. Она была довольно скромной. Всего в три комнаты: гостиная, кабинет и спальня. Однако и задерживаться там надолго я не собирался. Мне требовалось всего лишь два-три дня. После этого я вновь стану князем Островским и приступлю к финальной части моего плана.

* * *

Старина Маркус, которого все его слуги уважительно именовали «ваше сиятельство» был сегодня совсем не в духе. Не будучи графом по рождению, он стал им благодаря своей изворотливости, хитрости и глубокому кошельку. Но радость от приобретения титула давно канула в Лету. И сейчас у графа на душе было погано.

Да и как тут не впасть в депрессию, если приходится избавляться от столь вожделенного и дорогого товара. Но, давайте обо всем по порядку.

Около двух недель назад Маркус с прискорбием узнал, что весьма прибыльный бизнес, организованный на одном из островов Атлантического океана князем Зубовым, внезапно накрылся медным тазом. Причем вместе с князем. Это известие нанесло бедолаге-графу такой внезапный и сокрушительный удар, что он пару дней не вылезал из бутылки. Квасил он самозабвенно и на широкую ногу, поскольку был уверен, что вскоре и за ним явятся представители Третьего отдела.

Но время шло, а о Маркусе словно бы все забыли. Это его сначала весьма обрадовало, а потом на больную от похмелья голову даже немного расстроило. Маркусу не нравилось, когда про него забывали. К представителям Третьего отдела это, естественно, не относилось.

И вот, чтобы напомнить о себе, а вместе с тем пополнить свежими лицами и фигурами свою сеть элитных домов терпимости, он решил устроить очередной модельный кастинг. Поскольку в этом деле граф уже изрядно поднаторел, то организовано все было быстро и весьма профессионально.

Собрались в большом количестве девушки в бикини, отбоя от которых в Златоглавой никогда не было. Маркус, с иголочки одетый, председательствовал по обыкновению в жюри. Выглядел он несколько скучающим и даже, можно сказать, равнодушным. Являясь истинным ценителем женской красоты и повидавший за свою карьеру немало соблазнительных прелестниц, сейчас он уже не мог ничем особо впечатлиться.

Пока не вошла она. Если честно, Маркус даже привстал на месте, когда увидел эту черноволосую бестию с горящим взглядом больших карих глаз. Его многолетний опыт мгновенно дал сбой, а потом и вовсе куда-то испарился. Он был поражен. Точнее он был просто сражен наповал от восхищения. Судорожно перебирая списки участниц, он искал имя той, что вышла под номером двадцать семь.

— Ольга Покровская, — восхищенно прочитал он.

Признаться, это имя ему ни о чем не говорило, кроме того, что было весьма звучным и красивым, под стать его сногсшибательной обладательнице.

И с этого момента граф Ломов потерял покой и сон. Красотка сразу же попала в оборот к профессиональным менеджерам Маркуса. Задача их была довольно проста. Они должны убедить модель, что ее ждет блестящая карьера и великое будущее, а заодно упомянуть, что все расходы агентство, конечно же, возьмет на себя. Однако для утверждения кандидатуры будущей звезды подиума оставалась маленькая деталь, сущий, вроде как, пустяк: заслужить одобрение генерального директора, которым в данном случае и являлся сам Маркус.

Но девушка, как назло, вдруг проявила характер и оказалась весьма несговорчива. Хотя, она и согласилась на ужин с графом Ломовым,