Японистка. Книга первая. Хищная Сакура - Полина Кацуро

Девушка замолчала, но Дана этого не заметила, потому что в ушах гудел шум мыслей. Внутри всё кипело. Первым желанием было просто толкнуть Наоко в грязную лужу и бить ногами до тех пор, пока лицо полностью не погрузится в грязь.

– Какие же вы сво… – начала было Дана, но Мару удержал её за плечо.

Немного придя в себя, она задала волнующий её вопрос:

– А почему Аска терпела эти издевательства? Она что, не могла сказать маме, что вы над ней издеваетесь?

– Аска очень любила свою маму. Мама воспитывала её одна, была очень горда, что смогла устроить Аску в нашу школу. Она бы сильно расстроилась, если бы Аска сообщила ей, что хочет перейти в какую-то другую школу. Ведь наша школа считается лучшей в городе, – пояснила Наоко.

– Ты или Джунко знали, что Аска прекрасно рисует? – снова обратилась с вопросом Дана.

– Рисует? Нет, конечно, нет. Нас вообще не интересовало, есть у неё душа или нет. Она была для нас рабом, Уродством. А её внутренний мир не интересовал нас, – честно призналась Наоко, потупив голову.

– И ты теперь ходишь на могилу к Аске и просишь у неё прощения?

– Да. Я не знаю, что я могу ещё сделать. Может быть, ты мне подскажешь, – совсем потерянно проговорила Наоко.

Дане очень хотелось посоветовать ей пойти и повеситься на первом суке, но в интересах общего дела эмоции надо было держать в руках. Помолчав немного, Дана собралась с мыслями:

– Во-первых, тебе надо обязательно дать показания в полиции. Ты должна рассказать всё, о чём знаешь. Во-вторых, тебе обязательно надо пройти курс лечения у психиатра, потому что тебе теперь надо научиться жить с воспоминаниями о том, как ты издевалась над живым человеком, которого уже нет на свете, может быть, по твоей вине, а значит, ты – ничтожество. И третье, тебе надо всю оставшуюся жизнь посвятить борьбе с издевательствами в школе. Только так, мне кажется, ты сможешь оправдать себя в собственных глазах, – чётко вынесла она свой приговор.

Её трясло и страшно хотелось всё-таки избить девушку в джинсовой куртке.

– Большое спасибо за откровенность. Мне кажется, тебе должно стать немного легче скоро, потому что теперь это не только твоя тайна, – спокойно и тихо сказал Мару. – Ты дашь показания в полиции?

Наоко кивнула головой.

– Хорошо, тогда я передам, чтобы с тобой связались.

Они проводили девушку до дома и сели в машину. Первым заговорил Мару:

– Ты думаешь о том же, о чём и я?

– Да, – медленно закивала Дана, – теперь всё сходится. Вот о ком писала Аска в записке по телефону. Она узнала, что Джунко в городе и очень боялась встречи с ней.

– Да, но Джунко сама пришла к ней и показала себя снова во всей своей свирепости, – продолжил её мысль Мару. – Это было самоубийство, но почему тогда так странно брызнула кровь и почему на ноже отпечатки пальцев Масахиро?

– Она испугалась и решила покончить жизнь самоубийством. Пошла в аудиторию, чтобы никто не услышал, как она плачет и, может быть, чтобы никто не услышал крика от боли. Она позвонила Масахиро, но не для того, чтобы позвать его, а чтобы попрощаться. А потом она воткнула нож себе в горло. Она не знала, что надо вытащить нож, чтобы умереть. Время шло, а смерть не наступала. В это время приехал испуганный Масахиро и нашёл её в таком состоянии. Понял, что она жива, пока нож торчит у неё в горле. Везти ее в больницу смысла не было, и сил вытащить нож самой у Аски тоже не было. Поэтому Масахиро пришлось самому, своей рукой вытащить нож и дать ей умереть, тем самым облегчив её страдания. Поэтому натёкшая кровь хлынула большим и уже тёмным потоком на Масахиро, и поэтому на рукоятке ножа остались его отпечатки.

– Да, всё сходится.

– Единственное, что мне теперь непонятно: почему Масахиро тоже покончил жизнь самоубийством? – тихо спросила Дана.

– Мы, кстати, недалеко от того места, где он повесился, может быть, съездим туда? Вдруг что-то прояснится? – предложил Мару.

– Давай.

Ехали молча. Мару припарковал машину около телефонной будки, и они вышли на улицу. Через дорогу начиналась небольшая рощица на холме. На крайнем дереве, у обрыва, несколько месяцев назад прервалась жизнь любимца всего университета. Дана и Мару перешли дорогу и подошли к дереву. Они надеялись, что на месте трагедии будет что-то, чего не заметили полицейские. Может быть, замок с сердечком или вырезанные буквы на стволе. Но, к сожалению, они ничего не нашли. Стояло обыкновенное, ничем не примечательное дерево, и его ветки гнулись под февральским ветром.

– Ничего не понимаю. Чем замечательно именно это дерево? – почесал затылок Мару. – И зачем надо было себя убивать?

Дана промолчала. Они постояли ещё немного и молча направились к машине. Тут кто-то позвонил Мару, и он отошёл, чтобы поговорить, а Дана встала у телефонной будки и снова посмотрела на роковое дерево. Ей показалось, что когда-то она уже видела это дерево именно с этого ракурса. Но что-то в этом пейзаже было не так, что-то мешало вспомнить, когда именно она видела этот ухоженный кусочек, похожий на мини-парк. Может быть, было темно или шёл дождь? И тут её как током ударило. В голове всё сложилось и встало на места. Вспомнился злополучный вечер, когда ей пришлось шлёпать по тёмным улицам под дождём, чтобы звонить Димочке, но его не оказалось дома, и как завидно было смотреть на целующуюся и фотографирующуюся пару. Лиц она не видела, но заметила яркие брюки молодого человека и на следующий день в университете увидела их на Масахиро. «Теперь всё встало на свои места!» – подумала Дана и грустно улыбнулась.

Когда Мару поговорил и подошёл к машине, Дана тихо произнесла:

– Он пошёл за ней.

– Что? – переспросил Мару.

– Масахиро. Он пошёл вслед за Аской.

– Это с чего ты так решила? – недоверчиво спросил Мару.

– Помнишь фотографию, которую мы нашли рядом с батарейкой в телефоне Масахиро?

– Помню.

– Она была сделана именно у этого дерева, на котором его нашли. Это место их встреч или, может быть, даже первого поцелуя. Место, очень важное для обоих. Поэтому он приехал сюда, чтобы уйти за своей любимой.

– Так как Джунко грозилась всю оставшуюся жизнь преследовать Аску, она и решила покончить с этим кошмаром, не находя другого выхода. А Масахиро решил, что раз они не смогли быть вместе в этой жизни, то в следующей обязательно должны соединиться. Очень по-японски, – медленно кивая, подвел черту Мару. – А как ты догадалась?

– Я видела, как они фотографировались здесь. Тогда я не знала, что это они. А сейчас поняла, что видела именно их в тот вечер. Невероятно, но меня как будто что-то заставляло в жуткую непогоду упрямо карабкаться на этот холм, к этой телефонной будке.

– Да, невероятно, ведь так и бились бы мы бесконечно над вопросами без ответов. Я предлагаю перенести сегодняшнюю вечеринку. Совсем нет настроения пить и радоваться.

– Согласна. Давай лучше выпьем кофе.

Ехали молча. Дана постоянно думала о той ужасной правде, которую им пришлось сегодня узнать. Что же поразило больше всего? известие о том, что Аску убила девушка, которую все считали подругой, или то, что в благополучной Японии, оказываются, в школах существуют издевательства? «Мы считаем японцев чуть ли не суперменами, а у них, оказывается. есть проблема подростковой жестокости», – Дана прикрыла глаза, слёзы хлынули сами собой. Перед глазами чётко возникла страшная картина – Аска лежит на полу в луже крови. Что же пришлось пережить этому бедному мальчику! Как же страшно и больно должно было быть ему, когда он увидел свою любимую с ножом в горле. И каким же мужественным надо быть, чтобы пожертвовать собой ради того, чтобы облегчить страдания любимой.

Через полчаса они сидели в тихом маленьком кафе недалеко от дома Тамуры-сан за столиком у большого окна с видом на дорогу и море вдали. У Даны появилось чувство, что только сейчас проходят настоящие похороны Аски.

– Слушай, но ведь Аска терпела целых три года, почему же она убила себя? Могла бы и дальше терпеть, – нарушила молчание Дана.

– Мне кажется, теперь ей было, что терять. Она любила, её талант оценили в Университете искусств, и она просто испугалась, что всё это потеряет из-за своей мучительницы.

– Вполне возможно, ты прав. Но получилось, что она и так всё потеряла.

– Почему же? Мы, японцы, уверены, что влюблённые обязательно встречаются на небесах после смерти.

– Тогда хорошо, – Дана сделала глоток кофе. – Послушай, я никогда не сталкивалась с издевательствами в школе, неужели в Японии это обычное явление?

– К сожалению, да, – признался Мару. – В моём классе, правда, тоже никто не издевался над одноклассниками, но, вообще-то, это большая проблема для Японии. Раньше в школах издевались как? Ну, подвесят твою сменку на лампу, разрисуют гадостями учебники и тетради, в крайнем случае, напишут на твоей парте «Умри!» или «Сдохни!». Ну, побьют немного. Жертва всегда знала в лицо своих обидчиков. А сейчас в школах делается совсем по-другому. К сайту школы или класса прикрепляется секретный чат, где все регистрируются под псевдонимами. И когда в один прекрасный день начинается словесная травля, несчастный даже не представляет, кто его преследователи, ведь утром в школе все здороваются с ним, как ни в чём не бывало. А вечером в интернете начинается всё заново. Травят всем миром, методично, жестоко. От этого у подростков возникает чувство одиночества и отрицание всех людей вообще. Вот такие случаи и заканчиваются самоубийствами. Потому что бежать некуда.