Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

Ильната спрыгнула на землю, привычным жестом огладила белоснежный бок Аламелы и внимательно осмотрелась. Девушка полагалась скорее не на глаза, а на магическое чутьё. И вскоре ощутила отголосок увядающей силы — в густом разлапистом кустарнике на другом бережке неширокого ручья. Ильната осторожно пошла туда, зная, что Аламела неотступно последует за ней. Перебравшись через тихо плещущую воду, Просветлённая шагнула к зарослям и раздвинула гибкие стебли. И вскрикнула от увиденного…

На подстилке из смятой зелени лежало существо, в котором с трудом можно было узнать единорога. Его некогда белоснежное тело было покрыто ожогами и коркой из грязи и свернувшейся крови. От гривы не осталось и следа — лишь опалённые остатки виднелись местами. Одна из задних ног была сломана и лежала безжизненным довеском. Но единорог был ещё жив. Он открыл гноящиеся глаза и попытался приподнять голову, чтобы посмотреть на Ильнату.

И девушка узнала его!

— Мел… Меланг?! — выдохнула она в два приёма, отказываясь верить в увиденное.

В плечо Просветлённой ткнулся нос Аламелы, кобылица коротко и печально заржала. Ильната всё поняла: вот, в чём причина утреннего беспокойства четвероногой подруги — она уловила зов умирающего Меланга, с коим в прошлом была очень дружна. Видимо в этот последний зов он вложил все оставшиеся силы.

— Меланг, что случилось? — Ильната бросилась к единорогу, опустилась на колени и положила руки ему на голову, пытаясь вдохнуть жизненные силы светом Дня. И тут же поняла, что уже ничего не сможет сделать — из-за тяжести ран, но главное из-за того, что Меланг попросту не хочет жить. Единорогом овладела смертная тоска и невыносимая боль утраты. Просветлённая похолодела, вмиг поняв, что это за утрата.

Умирающий единорог снова открыл глаза и встретился взглядом с Ильнатой. И в тот же миг перед внутренним взором девушки возникла страшная картина последних минут жизни её сестры. Она увидела всё, как если бы смотрела тогда глазами Меланга, хоть и затуманенными сонным заклятьем, насланным Просветлёнными (Ильната и сама владела этим магическим действием, безотказно усыпляющим единорогов). Сальнира и какой-то мужчина, рвущийся к ней на помощь, горели заживо. Потом картинка приблизилась, как будто Меланг всё же преодолел наважденье сна и вскочил на ноги. Единорог явно пытался напасть на мучительниц его хозяйки, но нещадный сет Дня начал жечь и его. Обгорев и потратив много магических сил на борьбу, Меланг поскакал прочь, не разбирая дороги, — инстинкт самосохранения сделал своё дело. Но, как оказалось, поздно. Единорог добрался сюда, в укромный лесной уголок у водопоя и всё это время пребывал где-то между жизнью и смертью, то пытаясь восстановить внутренние силы, то отрекаясь от желания жить. И наконец, понял, что умрёт. Тогда и решил как-то сообщить ужасную весть…

Последняя искра жизни в измученном теле Меланга угасла, глаза единорога закрылись уже навсегда.

Ильната рыдала в голос, закрыв лицо руками. Аламела стояла позади, не издавая ни звука, и осторожно прикасалась носом к плечу трясущейся хозяйки, хотя и не могла её утешить.

А в душе девушки — чистой, вечно весёлой и беззаботной прежде — давали в этот миг первые всходы семена ненависти, щедро посеянные теми, в чью доброту и справедливость она всегда верила.

— Моя принцесса, вы опять нарушаете запрет отца, да пребудет с ним вся благодать Великой Ночи! Находиться здесь опасно. Если Повелитель узнает, что вы были на Лезвии, он страшно разгневается!

Лиуджайн даже не повернула головы, с наслаждением подставляя лицо прохладному ночному ветру и любуясь бриллиантами звёзд, казавшихся отсюда такими близкими. Но через некоторое время всё же отозвалась:

— Кому ты служишь, Шьямала? Моему отцу? Или мне?

Это был коварный вопрос, ибо отрицать приверженность монарху, равно как и его дочери, неразумно и смертельно опасно. Но принцесса Лиуджайн не сомневалась в том, что её собеседница найдёт правильный ответ. И впрямь:

— Я — командир вашей личной охраны, моя принцесса, и служу вам всеми своими силами. Ради вас я готова расстаться со своей жизнью и душой. Но все мы во власти нашего милостивого Повелителя, — голос Шьямалы был подобен шелесту медленно вытягиваемого из ножен кинжала.

Принцесса рассмеялась, она была удовлетворена ответом и рада, что в очередной раз не ошиблась в оценке способностей своей приближённой.

— Мне очень нравится приходить сюда, ты же знаешь, — говоря это, Лиуджайн, сидевшая на самом краю гигантского каменного меча высоко над пропастью, резко выпрямилась и развернулась. Шьямала, стоявшая позади и чуть ниже на том же Лезвии, непроизвольно дёрнулась вперёд, опасаясь, что госпожа потеряет равновесие. Но всё обошлось: стройная и сильная принцесса великолепно контролировала своё тело.

— Посмотри вниз, — приказала Лиуджайн, разводя руки в стороны и указывая на прекрасную ночную панораму. — Что ты видишь?

Шьямала отбросила с лица прядь длинных чёрных волос, с которой играл ветер, и взглянула за край узкой каменной полосы, на которой стояла. Неимоверно далеко внизу у подножья Великой горы расстилался город Бхадренж — столица Мёртвых земель. Точнее, его первый ярус. Ещё три уровня расположились на огромных навесных террасах на могучем склоне, а на самой вершине, словно вырастая из каменной плоти горы, высился Замок Повелителей. Его главную башню венчала выстроенная в незапамятные времена грубоватая безликая статуя женщины с мечом — олицетворение Великой Ночи. В вытянутой руке она сжимала огромный каменный меч, занесённый над миром, дабы не забывал он о могущественной силе Ночи.

Древние строители предусмотрели возможность забираться на этот меч и проходить по кромке Лезвия до самого острия — ведь периодически возникала потребность в реставрационных работах на статуе. Но никто, пожалуй, не мог и помыслить, что это место облюбует для своих прогулок дочь Повелителя…

— Я вижу наш город, моя принцесса, — произнесла Шьямала. — Лес вокруг него, огромные озёра, поля — нашу великую землю.

Лиуджайн улыбнулась:

— А я вижу Ночь, моя дорогая воительница. Самую суть Великой Ночи, её дикую первозданную силу — здесь она чувствуется острее всего, свободная от приземлённости обыденной повседневной жизни. Приходя сюда, я освобождаюсь от всего вместе с нею, я почти равна ей. Здесь можно пить силу Ночи без ограничений. И она пьянит меня!

Принцесса рассмеялась, а потом быстрым движением выдернула из висящих на серебряном поясе ножен изящный короткий меч с узким лезвием.

— Не побоишься составить пару своей госпоже прямо здесь, а, Шьямала? — звонко спросила она, подмигнув собеседнице.