Цитадель - Вячеслав Грацкий

В погрузке не участвовала лишь дочь хозяина — девчушка лет пятнадцати отроду. Именно с ней, отойдя на несколько шагов в сторону, и вел проникновенную беседу Дилан. Ее отец изредка бросал в их сторону подозрительный взгляд, но прервать разговор не решался.

Едва увидев Рика, Дилан шарахнулся от него и замахал руками:

— Сгинь, изыди, нечистый!

В его голосе прозвучало столько неподдельного ужаса, что девушка также невольно попятилась, а в глазах ее мелькнул страх.

Рикерт нахмурился, но Дилан был уже рядом и хлопал его по плечу.

— Так я и думал, что все этим кончится, — с горечью признался он. — Стоило мне познакомиться с этой очаровательной девушкой, и тут ты. Можешь ничего не говорить. Я знаю, зачем ты здесь. Я уже иду. Куда деваться-то? Хаген без меня как дите малое. Без глаз, без… Но, друг мой, — Дилан склонился к нему, — оставляю сие прекрасное создание на тебя. Не обижай ее. Прощай.

Дилан ушел, провожаемый озадаченным взглядом Рикерта. Способность друга говорить за обоих собеседников иногда веселила, иногда злила, иногда ставила в тупик, что, впрочем, ничуть не мешало их дружбе.

— Ты рыцарь? — Вопрос девушки прервал его размышления.

Рикерт обернулся. Он собирался попрощаться с ней и вернуться в трактир. До Амберга оставался один дневной переход, а значит, завтра или скорее послезавтра их ждал важный бой. Взятие замка Амберг должно было поставить точку в войне за Южную Арманию. Так что Рик намеревался хорошенько выспаться.

Но едва их глаза встретились, он ощутил, как что-то дрогнуло у него в сердце. Как будто повернулся в груди некий крохотный рычажок, и Рик взглянул на нее совершенно иными глазами.

— Эй, ты спишь? — Она помахала ладошкой у него перед глазами. — Я спросила, ты рыцарь?

Рикерт пожал плечами. Еще месяц назад он не преминул бы похвастаться. И рассказать, как и за какие заслуги полгода назад он получил рыцарский пояс из рук самого короля. Но сейчас ему почему-то не хотелось хвастаться. Или, возможно, он побоялся спугнуть ее и оборвать тоненькую нить, протянувшуюся между ними?

— Почему ты так решила? — натянуто улыбнулся он.

— Не знаю, мне почему-то показалось, что ты похож на рыцаря.

— А Дилан?

— Нет, конечно, — фыркнула она. — Но он милый.

Несколько минут они стояли молча, приглядываясь друг к другу. Почему-то любые слова казались Рикерту лишними в эти мгновения. И хотя простая крестьянская девчушка никак не могла соперничать с красотками королевского двора, было в ней некое очарование, не позволявшее Рикерту отвести от нее взгляд.

— Ты все-таки не рыцарь, — заключила она.

— Почему?

— Молчишь, — со вздохом ответила девушка.

Не успел он недоуменно вскинуть брови, как она рассмеялась. Чисто и звонко. Так, как никогда не смеялись ни придворные дамы, ни знакомые девушки из родового поместья Рикерта.

— Ты красивая, — невольно вырвалось у него.

Даже сквозь ночную темень, слегка разбавленную светом фонарей фургона, можно было разглядеть, как она покраснела. Рикерту вдруг почудилось, что эта встреча не случайна, что судьба словно бы приоткрыла ему завесу над его будущим, но… Привычного ощущения опасности не было, а никакие иные предчувствия он разгадывать не умел. Поэтому он просто стоял и любовался ею, как любуются красивым цветком.

Рядом послышались шаги, и к ним подошел отец девушки, кряжистый, с колючими глазами и всклокоченной бородой.

— А ну брысь домой! — бросил он, враждебно зыркнув на Рикерта. — Мы уже закончили все, пока ты тут…

Девчушка исчезла, как будто ее и не было, и Рик, вздохнув, отправился спать. Впрочем, этой ночью он увидел ее снова — во сне. А утром…

Они покинули трактир на рассвете. Вставшие еще раньше крестьяне уже толпились у заборов, улыбаясь и кланяясь щедрому сеньору Хагену.

Неожиданно, не проехав и половины деревни, Хаген остановил коня возле ничем не примечательного крестьянского дома. Сзади заворчал вполголоса Росбах, остальные натягивали поводья молча.

Рикерт проехал немного вперед и увидел, что внимание Хагена привлекло крестьянское семейство, столпившееся у крыльца. Что-то смутно знакомое показалось ему…

— Чем могу служить, добрый господин Хаген? — спросил глава семейства, кланяясь.

Рядом низко склонились его жена и дети. Два мальчика-подростка и девушка лет пятнадцати. Перехватив взгляд Рикерта, она улыбнулась, и он тотчас узнал свою ночную знакомую.

— Держи!

Хаген швырнул хозяину мешочек с золотыми. Тот поймал, заглянул в мешок, и глаза его засветились радостным огнем.

— Что угодно господину Хагену? Я сделаю все, что скажете!

— Я покупаю твою дочку. Веди ее сюда.

Рикерт остолбенел и уставился на Хагена.

— Как скажете, господин.

Схватив дочку за руку, пейзанин потащил ее к Хагену. Та, покорная отцовской воле, даже не пыталась сопротивляться.

Хаген подхватил ее и усадил в седло, затем заглянул в искаженное страхом девичье лицо и улыбнулся:

— Ну чего ты перепугалась? Все будет хорошо.

Отряд тронулся. Отец девушки, похоже, уже забыл о дочери. Склонившись над мешочком, они с женой пересчитывали деньги. Глаза их блестели.

На месте остался стоять только Рикерт. Его жеребец, подталкиваемый и увлекаемый другими, сделал пару шагов, но, не дождавшись никакой команды, застыл, в недоумении косясь на хозяина.

Рикерт был раздавлен и уничтожен. Как будто небо обрушилось на него, превратив в жалкую кучку грязи.

— Рик, ты не заболел? — рядом остановился Гелен.

— Нет, — Рик медленно покачал головой.

— Тогда поехали… Или ты решил остаться жить здесь?

Рикерт машинально натянул поводья. Дорога до Амберга прошла для него как в тумане. В голове носились десятки самых безумных идей, но он так и не смог принять ни одной из них. Он был в полнейшей растерянности.

В придорожный трактир, расположенный на развилке дорог недалеко от Амберга, они добрались к вечеру. Находившиеся там люди, завидев вооруженный отряд, быстро ретировались, а тому, кто оказался не таким сообразительным, помогли воины Хагена.

Усевшись за стол с дядей, Рик волей-неволей бросал взгляды туда, где сидели Хаген с девушкой. Та выглядела по-прежнему испуганной, почти не ела, вздрагивала от каждого резкого звука и взрыва хохота.

— Рик, что с тобой? — поинтересовался Гелен. — Ты сам не свой.

— Скорее не я, а Хаген, — мрачно бросил Рик, решив наконец поделиться наболевшим с дядей. — Я не понимаю. Хаген… Он купил ее как скот! Разве не он вешает разбойников, мародеров и даже своих воинов, если те посмеют обидеть крестьян? Почему же он это сделал?

— А в чем ты видишь обиду? — Гелен пожал плечами. — Крестьяне нередко продают своих детей. Тем более девочек, от которых в хозяйстве всегда одни убытки.