Панчо Вилья - Иосиф Григулевич (Лаврецкий)

Началось прощание. Бойцы подходили к своему вождю и обнимали его. Как всегда, когда он был сильно взволнован, слезы лились по его загорелому, покрытому глубокими морщинами лицу. С удивлением и уважением взирали на него присутствовавшие при этом журналисты и фотографы.

К вечеру Вилья и большинство его бывших бойцов вновь оседлали своих коней и двинулись по направлению к заветному Парралю — туда, где лежали плодородные земли «Канутильо» и где они после стольких жертв и страданий, после стольких побед и поражений надеялись заняться мирным трудом.

Впереди ехал на своем жеребце Панчо Вилья. Опустив голову на грудь, думал он свою тяжкую думу.

Задорно и лихо пели его товарищи «Кукарачу».

Высоко на бархатном небе мерцали звезды, точно радуясь, что на мексиканской земле, наконец, воцарился мир.

В ЧЕМ СЧАСТЬЕ ЧЕЛОВЕКА?

Прошло два года. За это время произошло много важных событий. Были проведены президентские выборы. На них победил Альваро Обрегон. В его правительстве дон Адольфо занял пост министра финансов, а Плутарко Кальес стал министром внутренних дел.

Рабочие и крестьяне Мексики, проливавшие в течение десяти лет свою кровь во имя лучшего будущего, требовали от нового правительства решительных мер против иностранных монополий и проведения аграрной реформы. Воодушевленные примером Великой Октябрьской революции, рабочие во многих местностях страны создавали Советы. Их борьбу возглавляла молодая Коммунистическая партия Мексики, созданная в 1919 году.

Обрегон, стоявший на страже интересов, мексиканской буржуазии, проводил в отношении трудящихся политику кнута и пряника. С одной стороны, он сотрудничал с синдикалистскими лидерами, с другой — преследовал революционное движение. Опасаясь, как бы в стране вновь не вспыхнула волна крестьянских революционных выступлений, которая могла сомкнуться с выступлениями рабочих, Обрегон начал проводить земельную реформу. В местах, где особенно остро ощущался земельный голод, некоторые заброшенные поместья и земли, являвшиеся собственностью государства, были разделены.

Мир способствовал общему подъему жизни в стране. Оживилась торговля. Строились дома, школы и фабрики. Восстанавливались железнодорожные пути. Выходили новые газеты, журналы, книги. Революционные художники Давид Сикейрос, Диего Ривера и Хосе Ороско создавали монументальные фрески, в которых отображали борьбу мексиканского народа против иностранных поработителей и своих собственных угнетателей.

Много знаменательных перемен произошло и в поместье «Канутильо». Два года назад, когда сюда прибыл Панчо Вилья со своими верными соратниками, здесь все было в запустении. От построек оставались лишь стены, поля давно не обрабатывались. Не было ни семян, ни сельскохозяйственных орудий. Не было, на чем спать, на чем сесть и, главное, что есть.

Но привыкшие к голоду и холоду бойцы и их вождь не унывали. С песнями, шутками и прибаутками принялись они очищать территорию поместья, строить жилые помещения, готовиться к севу кукурузы. Правительство одолжило Вилье 250 тысяч песо. На эти деньги были приобретены строительные материалы, скот, семена и сельскохозяйственные машины, большим поклонником которых был Вилья. К новым владельцам «Канутильо» присоединились их верные подруги — солдадерас. К Вилье приехала его жена Люс Корраль с сыновьями.

На месте, где некогда находилась господская усадьба и помещения для пеонов, вырос новый благоустроенньш поселок со школой, которой было присвоено имя генерала Анхелеса, больницей, почтово-телеграфной конторой, библиотекой и другими городскими учреждениями. «Отсутствие культуры, — говорил Вилья своим друзьям, — наше несчастье. Нам нужны в первую очередь учителя, а не генералы».

Вилья участвовал во всех работах кооператива, трудился, как и все его товарищи, не покладая рук. Все его интересовало, он хотел и пытался учиться. Но времени для занятий оставалось немного. Большую часть дня Вилья проводил в поле, где работал вместе со своими неразлучными «братьями по крови и расе», как он называл пеонов и рабочих Мексики.

Дважды побывал Вилья за это время в столице. Первый раз он поехал, чтобы встретиться с доном Адольфо и поблагодарить его за участие в заключении мира. Второй раз Вилья прибыл в столицу с визитом к вновь избранному президенту Обрегону. К «одеколонщику» Панчо уже не питал прежней ненависти. Тот факт, что именно благодаря Обрегону был свергнут Карранса, примирил его с тем, кто нанес ему поражение у ворот Селайи.

Обрегон приветливо принял своего прежнего врага и обещал оказывать помощь труженикам «Канутильо». О прошлых распрях не вспоминали. Вилья вновь подтвердил, что не намерен участвовать в политической жизни. Расстались они, как добрые, старые друзья.

«Канутильо», точно магнит, притягивало к себе бывших бойцов Северной дивизии. К концу второго года на землях кооператива уже поселилось около двух тысяч старых соратников Вильи. Не без беспокойства отмечали журналисты, что все члены кооператива имели оружие — маузеры и винтовки. Но в этом не было ничего удивительного. Во время революции в Мексике все настолько привыкли к оружию, что оно превратилось в неотъемлемую часть мужского одеяния. И в городе и в сельских местностях все носили пистолеты и пускали их в ход, когда требовалось защитить поруганную честь, наказать грубияна или восстановить справедливость. Но две тысячи хорошо вооруженных и закаленных бойцов, возглавляемых Вильей, внушали немалый страх всем, кто эксплуатировал трудящихся. Ведь в любой момент Вилья и его мирные хлебопашцы могли оседлать коней, превратиться в грозную силу, повести за собой широкие массы бедняков на новую революцию, более глубокую и коренную, чем предыдущая.

Вилью посещали его старые друзья. Желанным гостем был инженер Торрес. Правительство обещало ему за участие в мирных переговорах с Вильей награду в 100 тысяч песо, но так ее и не выплатило. Радостно встречал Вилья доктора Хосе де Лилье Борху. Теперь доктор гордо именовал себя «хирургом, акушером и личным врачом генерала Франсиско Вильи».

Приезжали в «Канутильо» не только старые друзья. Бывали здесь и надоедливые журналисты, охотившиеся за очередными сенсациями, любопытные туристы из США, искавшие сильных ощущений и мечтавшие сняться с тем, кто отважился напасть на Колумбус. К Вилье шли ходоки из далеких асиенд с жалобами на непрекращавшиеся притеснения помещиков. Его посещали железнодорожники Торреона. К нему приходили вдовы безвестных героев революции и даже студенты и учителя. Из разговоров с ними Вилья узнавал о заботах и нуждах простых людей, о том, что в стране много несправедливости и народное недовольство растет, о том, что его братья по «крови и расе» готовы продолжать борьбу за более справедливый социальный порядок. Эти встречи и беседы убеждали Вилью в том, что народ продолжает верить в него и надеется на его защиту.