Панчо Вилья - Иосиф Григулевич (Лаврецкий)

Военные власти Чиуауа всячески старались не допустить Торреса в столицу. Когда, наконец, Торрес сел в поезд, направляющийся в Мехико, командующий войсками штата, нарушая достигнутую между Вильей и Торресом договоренность, предательски напал на Саусильо. Вилья не принял боя, а отступил в степь и форсированным маршем направился в штат Коауила. Проделав за три дня свыше 600 километров, он захватил станцию Сабинас, где взял в плен 60 солдат. В руки Вильи попали также три железнодорожных состава. Со свойственной им быстротой бойцы Вильи разрушили железнодорожное полотно в радиусе 50 километров к северу и югу от Сабинаса.

Оградив себя таким образом от внезапного нападения, Вилья принялся сочинять телеграмму дону Адольфо, которую он намеревался послать, используя имевшийся на станции Сабинас телеграф.

Инженер Торрес достиг столицы как раз утром 15 июля, когда истекал срок перемирия. Испытывая большую тревогу за судьбу заключенного им с Вильей соглашения, Торрес поспешил в Чапультепек. Он буквально ворвался в покой больного президента, лежавшего в постели с высокой температурой.

Дон Адольфо искренне обрадовался достигнутому соглашению. Выслушав доклад Торреса, временный президент сказал:

— Мир с Вильей необходим стране как воздух. Условия Вильи вполне приемлемы. Мы можем даровать Вилье поместье «Канутильо», близ любимого им Парраля. В поместье несколько сот тысяч гектаров. Там смогут поселиться Вилья и его бойцы с семьями и заняться сельским хозяйством. Пусть сохраняют личное оружие, это будет доказательством, что мое правительство не будет мстить им. Передайте Вилье, что правительство готово признать военные звания его командиров. Ему и его офицерам будет выплачено жалованье за год вперед, а его бойцам — за шесть месяцев. Это будет недорогая плата за мир.

Не успел дон Адольфо кончить, как адъютант вручил ему только что полученную от Панчо Вильи телеграмму. «Сеньор президент! Вам говорит Вилья. Упрямство одного из ваших командиров заставило меня силой взять эту станцию. Однако кровь не была пролита. Убитых нет. Нахожусь в вашем распоряжении. Готов продолжать начатые инженером Торресом переговоры о мире».

Временный президент тут же ответил, что уполномочивает продолжать переговоры генерала Мартинеса, к которому присоединится Торрес, везущий личное послание президента Вилье. «Примите меры для восстановления железнодорожного полотна», — заканчивал свою телеграмму дон Адольфо.

Через несколько часов пришел ответ: «Железнодорожная линия восстанавливается. Однако бывают положения, когда, кроме доброй воли, еще нужно время, чтобы свершить задуманное. С самыми дружескими чувствами, ваш Франсиско Вилья».

В своем послании президент выражал большое удовлетворение тем обстоятельством, что ему предстоит вести переговоры со «старым революционером», к которому он всегда относился благожелательно.

«Я желаю вам, — писал дон Адольфо, — чтобы вы вместе с вашей семьей могли в скором будущем начать мирную жизнь и посвятили себя полностью труду, который, учитывая ваши незаурядные способности и энергию, обеспечит вам прочное будущее. Вам посылает братское приветствие ваш старый друг Адольфо де ла Уэрта».

Дон Адольфо подписал условия, выработанные Вильей и Торресом. Затем он вызвал проживавшего во дворце Кальеса и попросил его также поставить свою подпись под соглашением. Кальес так и сделал, не проронив при этом ни слова.

Вскоре генерал Маргинес и инженер Торрес прибыли в Сабинас. На станции их встретил Вилья с почетным караулом. Он даже нашел музыкантов, которые сыграли марш в честь прибывших парламентеров.

Переговоры велись под открытым небом, в загоне для скота близ вокзала, в присутствии доброй сотни вооруженных партизан. Вилья хотел, чтобы его бойцы знали, о чем он договаривается с представителями правительства. Сам он, однако, продолжал оставаться начеку. Панчо не спускал руки с пистолета и, как обычно, не разрешал никому заходить к нему за спину.

Несколько дней продолжались переговоры. Наконец соглашение было подписано. Было решено, что Вилья соберет своих бойцов в Торреоне, где они сдадут все оружие, кроме личного, и те, кто пожелает, вместе с ним выедут в асиенду «Канутильо».

Несколько недель после переговоров Вилья провел в разъездах по северным штатам. Распространялись слухи, что он прячет золото, устанавливает связи, явки и пароли со своими многочисленными компадрес, прощается со своими не менее многочисленными невестами. Газеты заполняли сообщения одно фантастичнее другого.

В столицу прибыли для дополнительных переговоров два посланца Вильи — его племянник капитан Альварес и полковник Риос. Они посетили временного президента, встретились с журналистами.

«Мы рады, — заявили они представителям печати, — что наша борьба против Каррансы увенчалась успехом. В конце концов руководители армии вынуждены были согласиться с нами и свергнуть Каррансу, этого друга помещиков и капиталистов и врага неимущих. Мы, сторонники генерала Вильи, будем поддерживать правительство, если оно будет действовать в интересах народа».

Итак, Вилъя и его бойцы не сдавались на милость правительства, вовсе не считали себя побежденными. Они чувствовали себя победителями, союзниками нового правительства.

В один из этих дней Вилья с небольшим отрядом вошел в богатый город Монклову в штате Коауила. Там Вилья обратился к местной торговой палате со следующим посланием:

«Мои бойцы босы и раздеты. Они страдают от холода и дождя в ненастную погоду. Прошу торговцев этого города собрать теплые вещи и обувь для моих мучачос. В этих местах мало кто знает, как я веду себя по отношению к гражданскому населению. Мой обычай состоит в том, что в случае нужды я обращаюсь с просьбой о помощи к моим братьям по крови и расе и остаюсь довольным, даже если мне в ней отказывают. Я никого не насилую, а только прошу. Благодарю вас заранее. С почтением Франсиско Вилья».

Местные торговцы поспешили выполнить столь вежливую просьбу.

Вилья продолжал действовать осмотрительно и осторожно. В последний момент, опасаясь провокации, он предложил сдать оружие не в Торреоне, а на небольшой железнодорожной станции Тлауалило.

Туда прибыло около тысячи бойцов Вильи. Это была довольно странная армия; в ней насчитывалось не более ста солдат, остальные были командирами, среди них — 45 генералов, 92 полковника, 80 подполковников. Каждый, сдав оружие, получил годичное жалованье и охранную грамоту, дававшую право на мирный труд.

Когда сдача оружия закончилась, Вилья произнес перед своими бойцами прощальную речь, в которой призывал мексиканцев к единству, к защите родной земли против посягательств жадных иностранцев, к мирному труду во славу родины.