Чингисхан - Джон Мэн

Из всей этой мешанины тибетской, китайской, буддий­ ской и монгольской традиций просматривается только одна информация, а именно чудовищность утраты. По-видимо­му, время шло, но люди не хотели признавать, что их бог- царь мог умереть естественной смертью, и тогда появилась история о мести и трагическом происшествии, когда с их ге­ роем, как с Самсоном, сотворили великое зло, причем это сделала женщина и иностранка. Для монголов такого рода истории удовлетворяли психологическую потребность, ко­ торая все еще подспудно чувствуется, в объяснении того, как они могли утратить силу и власть. Эту легенду знают все мон­ голы, и она все время приукрашивается, обрастает новыми подробностями о том, как злая царица сотворила с Чинги- сом нечто ужасное и потом бросилась в Желтую реку, кото­ рую монголы и по сей день называют Царицыной рекой.

278

Так погиб один из самых удивительных лидеров в истории. От многих других он отличался тем, что чем ближе подхо­ дишь к нему, тем больше им восхищаешься.

Для того чтобы понять его, можно, например, вспомнить, что ему пришлось пережить в юности. Кто он был такой — щепка в волнах океана трав, вошь на горном склоне, и он по­ нял, что ключ к выживанию нужно искать в том, чего у него нет, - в силе и власти. В умении находить в себе силы, чтобы платить добром за добро, командовать, бороться и воевать, побеждать и управлять, вновь добиваться утраченного, а по­том создавать в этом неустойчивом мире такую уверенность в будущем, которой уже ничто не может угрожать.

Но все это рассуждения задним умом и современная пси­ хология. Его лечащий врач в Вечных Небесах мог бы сказать, что его целеустремленность объясняется обездоленным детством, но я сомневаюсь, что дух Чингиса согласился бы с этим, ибо это означало бы полное отрицание того, что, как он верил, лежало вне его самого. Его личность строилась на уверенности в том, что прийти к мировому господству ему предопределено свыше. Помощь ему нужна только в выборе средств, и это дают гадание по обожженной бараньей лопат­ке, буддийская астрология, уединенная молитва на горе, где к нему пришло прозрение, — он увидел то, что ему суждено совершить по воле Небес: он должен добиться невиданной власти, власти земной, сравнимой с властью небесной.

Власть, главное власть. Завоевать власть, удержать власть, расширить власть - вот его цель. Он не был первым и не был последним, привлекая соратников сочетанием харизмы и убежденности, способным пробуждать в других веру в то, что воля Хох Тенгер, Голубого Неба - Вечного Неба сравни­ ма с его собственной. Поражаешься, как на протяжении 50 лет ему удавалось оставаться самим собой, не нарушать равновесия между развитием своей личности, меняющими­ ся условиями и растущей властью, не позволять ни одной из этих переменных возобладать, никогда не поддаваясь сожа-

279

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

лениям и не впадая в неистовую гордыню, никогда не выпус­ кая из рук бразды правления, никогда не позволяя событиям вести его за собой. В истории человечества это было какое- то новое явление и, к счастью, уникальное. Назовем это Руко­ водством Вечного Неба.

ДЕСЯТЬ ПРАВИЛ РУКОВОДСТВА ВЕЧНОГО НЕБА

1. Не забывать добра

В отношениях с людьми Чингис никогда не забывал прояв­ ленной к нему щедрости. Придя к власти, он сказал человеку, который укрыл его, когда он бежал из плена: «В своих снах во тьме ночи и в своем сердце в ясный день я вспоминал добро, которое ты сделал для меня». Часть его нравственного правила составляли почести, которыми он окружал доблестных и вер­ ных, каким бы ни был их статус. Узы верности выковываются не сразу, и хранить их нужно во что бы то ни стало (пусть даже пуская в ход шантаж — его телохранители, сыновья команди­ ров, по существу, были заложниками). Но, утвердившись в до­ верии к человеку, он полагался на него полностью, передав, например, управление завоеванными территориями Северно­ го Китая своему «наместнику» Мухали. В годы его правления собирались налоги для поддержки обедневших соратников. Это не имело ничего общего с предпосылками социализма или демократии и не было проявлением гуманности, напро­ тив, в этом воплощались проявления самого заурядного траба- лизма, доведенный до логического конца основополагающий долг преуспевающего племенного вождя.

2.Будь воздержанным

Он оставался суровым кочевником, категорически не поль­ зовался роскошью, ценил простоту. Про него говорили, что он снимет с себя одежду и отдаст монголу в нужде. Вырос­ ший в горах и степи, он оставался физически крепким всю свою жизнь, продолжал охотиться, когда ему было за шесть­ десят.

280

3. Умей держать себя в руках

Особенно поражает его способность сдерживать гнев и вы­ слушивать чужое мнение. Когда его дядя перебежал в сопер­ ничающее племя, он в сердцах приказал убить его, но когда два его соратника, Бурчи и Мухали, вместе со сводным бра­ том Шиги стали выговаривать ему — убить твоего дядю зна­ чит погасить твой огонь, он ведь единственная память о тво­ ем отце, это просто недоразумение, он исправится и так да- лее и тому подобное, — он заплакал. «Ну ладно, пусть его», — сказал он и замолчал.

4. Ищи талант, где только возможно, и пользуйся им

При Чингисе скотоводы вырастали до генералов, враги ста­ новились его чиновниками. К служившим ему немонголам он был так же щедр, как к своим соплеменникам. Он восхи­ щался талантом и вознаграждал его безо всякого предубеж­ дения, при единственном условии сохранения верности. Одним из тех, кто вместе с Чингисом «пил мутную воду Балд- жуна», был купец-мусульманин Джафар, потом он стал по­ слом и регентом в Северном Китае. На службе у Чингиса на­ ходились мусульмане, китайцы (Чу Цзай самый блестящий пример), христиане несторианского толка и буддисты.

5. Убивай врагов без сожаления

К тем, кто не был с ним связан или противостоял ему, Чингис был безжалостен. Убедившись в неверности даже родствен­ ника или бывшего друга, он становился жестоким палачом. Если он никогда не забывал добро, он никогда не прощал ос­ корбления, сопротивление оскорбляло не только его, но и Небо над ним. Умыкнувшие его жену Буртэ меркиты жестоко казнены. Тайчиуты, захватившие его, развеяны по ветру, как пепел костра. В отношении татар, убивших его отца, он по­ велел: «Мы должны искать мести за наших предков. Пусть все они будут перебиты!» Месть - это ниспосланный Небом

281

ДЖОН МЭН

долг, и по мере усиления его власти усиливалось и возмез­ дие — империи Цзинь, тем мусульманским владыкам и горо­ дам, которые осмеливались сопротивляться, наконец тангу- там Си Ся. Не могло быть и речи ни о каком великодушии, ко­ торое военные лидеры городских культур показывали своим противникам, исходя из общности традиций и веро­ ятности превращения их в будущем в союзников. Для Чинги- са противник, который не склонил голову сразу, оставался врагом, недостойным называться человеком, и подлежит уничтожению без раздумий. Естественно, те, кто попадал в эту категорию, судили о нем только с этой точки зрения, считая кровожадным варваром.

Арабский историк Рашид ад-Дин рисует эту особенность характера Чингиса, передавая следующую историю. Однаж­ ды Чингис ехал вместе с Борчу и другими товарищами и за­ дал им вопрос. Что они считают величайшим счастьем для человека? Они немного поспорили и потом ответили, что самоё большое счастье для человека — соколиная охота: рез­ вый жеребец несется вперед, на запястье сокол, что может быть прекраснее? «Ошибаетесь, - ответил Чингис. - Вели­ чайшее счастье для человека— это гнать и побеждать врага, захватить все его богатства, оставить его замужних женщин рыдать и выть, скакать на его жеребце, пользоваться телами его женщин как подстилками, смотреть на их розовые груди, целовать их губы, сладкие, как ягоды». Знаменитые слова, по­ тому что передают правду...

6. Будь против жестокости

...но только отчасти. Эти слова были написаны уже через 50 лет после смерти Чингиса и уже были приукрашены фольклором. И они также наводят на мысль о наслаждении страданием дру­ гих. Но ведь никто не обвинял его в бессмысленной жестоко­ сти. Мухаммед, шах Хорезма, пытал свои жертвы, как поступал и его сын Джалал, но Чингис этого не делал. Больше того, в не­ скольких случаях он приказывал проявлять сдержанность.

ЧИНГИСХАН

Возможно, мы не находим ничего похожего на добродетели, подсказываемые христианским страданием, — терпимость, всепрощение, любовь к своему врагу, — но мы не найдем в нем и ничего похожего на инквизиторский садизм.

1 .Приспосабливайся и не бойся новых способов управления Чингис отличался гораздо большей тонкостью и проница­тельностью, чем подразумевается привычным образом обыкновенного варвара. Если о лидере судят по людям, кото­ рых он берет к себе на работу, то о Чингисе стоит судить вы­ соко, ибо он оценил выгоды, которые приносит письмен­ность и бюрократия, и требовал от нанимаемых им людей ведения документации и наставлял их в вопросах управле­ ния — что совершенно замечательно, если вспомнить, что мы говорим о неграмотном воине-скотоводе. Короче гово­ ря, он набирался мудрости. С каждым подъемом на новую ступень власти — от клана к племени, нации, империи — он рос как государственный деятель. Этот процесс тем более удивительный, что он был первым из своего народа, кото­ рый совершил такой прыжок, и что его единственными учи­ телями были его враги.