Дикари - Шеридан Энн

он оценил этот момент так же сильно, как и я, я откидываю одеяло, и холодный поток воздуха касается моей мокрой киски, заставляя меня вздрогнуть, и тихий вздох срывается с моих губ. Мои пальцы продолжают двигаться, скользя внутрь и наружу, и просто чтобы убедиться, что он получит полную порнографическую версию, я раздвигаю ноги еще шире и двигаю бедрами, чтобы показать ему абсолютно все.

Он подхватывает ритм своих барабанов, и я следую его примеру, слишком хорошо зная, что несмотря на то, что он находится в другом конце комнаты, он контролирует каждое мое движение.

— Возьми мой бокал с прикроватного столика, — инструктирует он.

Я хмурюсь, когда быстро бросаю взгляд на его боковой столик в поисках полупустого бокала с чем-то, и, не желая разочаровывать, протягиваю руку и обхватываю пальцами прохладный стакан. Я выжидающе смотрю на него, более чем готовая подыграть в любую игру, которую он хочет затеять.

— Выпей это.

Тяжело сглатывая, я подношу бокал к губам, продолжая медленно двигать пальцами внутрь и наружу, в то время как большой палец движется вверх, обводя клитор. Я вдыхаю коричневую жидкость и решаю, что это бурбон, когда опрокидываю его, конденсат со дна стакана капает на мою обнаженную грудь и медленно стекает по телу, привлекая внимание Леви.

Допивая остатки бурбона, я опускаю стакан и снова встречаю его разгоряченный взгляд.

— Возьми кубик льда, — говорит он мне.

Огонь обжигает меня самым восхитительным образом, вспоминая тот первый раз, когда он прикоснулся ко мне. Он дразнил меня кубиком льда, пока, наконец, не затолкал его в меня, и, черт возьми, я готова ко второму раунду.

Улыбка растягивает мои губы, и мой взгляд темнеет, мне нравится, как он наблюдает за мной.

— И что теперь? — Я мурлычу, держа кубик льда между пальцами и позволяя холодной воде стекать по моему телу.

— Играй.

Одно слово — это все, что ему нужно.

Я прижимаю лед к своему телу, медленно провожу им по ключице и спускаюсь к груди. Лед быстро тает под теплом моей кожи, и когда я обвожу свой сосок, он быстро покрывается мурашками, отчаянно нуждаясь в прикосновениях Леви. Когда моя кожа начинает гореть от его холодного прикосновения, я провожу по ней дальше, постанывая, когда вода собирается и стекает, пачкая простыни подо мной.

Я судорожно выдыхаю, проводя льдом по животу, и веду все дальше, заставляя мою киску сжиматься вокруг моих пальцев. Я стараюсь придерживаться ритма барабанов Леви, но лед отвлекает меня так, как я не была готова.

Я толкаю его дальше вниз, извиваясь от холода, и когда он, наконец, соприкасается с моим клитором, я делаю глубокий вдох, ненадолго закрываю глаза и откидываю голову назад.

— О черт, — шепчу я, проводя им по своему клитору маленькими узкими кругами.

Нуждаясь в чем-то большем, я опускаю лед дальше, пока, наконец, не могу протолкнуть его в свою киску, задыхаясь, когда лед движется внутри меня. Я медленно проталкиваю пальцы глубже, подталкивая его еще сильнее и постанывая от наслаждения. Леви наблюдает за мной, а я намереваюсь кончить до того, как лед полностью растает.

Мои пальцы продолжают двигать лед внутри меня, а другая рука возвращается к клитору, дразня его быстрыми маленькими круговыми движениями, пока мое тело больше не может этого выносить.

Леви проводит языком по нижней губе, и голода в его глазах достаточно, чтобы подтолкнуть меня прямо к краю. Я сильно кончаю, выкрикивая имя Леви, когда моя киска сжимается вокруг моих пальцев, растапливая остатки льда. Мои стенки дико сжимаются, когда оргазм пульсирует прямо по моему телу. Мои пальцы на ногах поджимаются, и я тихо стону, снова прикусывая губу.

Слишком напряженные, чтобы продолжать, мои пальцы замирают внутри меня, нуждаясь в том, чтобы спуститься со своего кайфа. Я делаю несколько глубоких вдохов, когда мое тело наконец начинает расслабляться, и как раз когда я думаю, что все кончено, Леви встает из-за барабана, бросая свои палочки.

Он направляется ко мне, поглаживая свой массивный член через шорты, на его лице расплывается ухмылка, а глаза предупреждают меня, что лед был лишь разминкой.

— Раздвинь свои гребаные ножки, детка, — бормочет он. — Я голоден.

Пробираться по коридорам огромного особняка намного сложнее, чем кажется, особенно когда из тебя вытекает горячая сперма и стекает по ноге. Я ныряю в ближайшую ванную, ворча про себя, когда мягкий оттенок ложится на массивное окно, сообщая мне, что солнце вот-вот выглянет.

Я не могу сказать, что ночь секса действительно стояла на повестке, когда я ложилась спать прошлой ночью, но я не собираюсь жаловаться… ну, только на сперму, стекающую по моей ноге. Это прискорбно, но, честно говоря, Леви предложил помочь мне привести себя в порядок, когда я вылезала из постели, но я настояла, чтобы он немного поспал. Черт, я даже выключила свет в его ванной и выскользнула из его комнаты, просто чтобы дать ему тишину, в которой он нуждается.

Приведя себя в порядок, я на цыпочках возвращаюсь в свою комнату, не желая никого будить, но когда я прохожу мимо массивной лестницы, ведущей вниз, в фойе, знакомый тон Арианы разрывает тишину.

— Клянусь, — бормочет она, стараясь говорить тихо, но в таком большом открытом пространстве скрыть такой тон, как у нее, почти невозможно. — Я просто хочу выбраться отсюда.

Я хмурюсь, и подкрадываюсь к краю лестницы и заглядываю вниз, в фойе, где нахожу Ариану с чемоданом Louis Vuitton и паспортом в руках. Роман стоит перед ней, его челюсть сжата, а в глубине глаз предательство.

— Ты, блядь, услышала меня, Ариана, — говорит он. — Если ты когда-нибудь вернешься сюда, я уничтожу тебя. Это обещание.

Она качает головой.

— Пойдем со мной, — говорит она. — Всегда предполагалось, что будем только ты и я. Мы можем уехать подальше от всего этого дерьма и начать все сначала. Эта девушка недостаточно хороша для тебя. Она просто маленькая сучка, которой нравится получать удовольствие. Она шлюха, и ты это знаешь. Просто пойдем со мной. У нас все получится.

Я сжимаю челюсти. Она была так близка к тому, чтобы заслужить хоть немного уважения с моей стороны, пока ей не пришлось пойти и все испортить. Даже после всего, через что ей пришлось пройти, она все еще не может понять, в чем она ошибается.

Я закатываю глаза. А мне уже стало жаль ее. Обратная дорога была долгой, и большую часть времени она провела, свернувшись калачиком. Роман даже сел сзади и позволил ей немного