Дикари - Шеридан Энн

только мысли, но часть меня должна верить, что Роман просто блефует. Он никогда бы не причинил вреда этой маленькой девочке, но Филиппу не нужно этого знать.

Во взгляде Филиппа вспыхивает ярость, прежде чем он, наконец, кивает.

— Фальшивая стена в офисе восточного крыла. Она там, внизу.

Роман кивает, прежде чем взглянуть на Маркуса.

— Иди. Возьми Шейн с собой.

Маркус молча уходит, и мои глаза расширяются, понимая, что это происходит на самом деле. Я спешу за ним, не желая отставать, когда слышу, что Роман продолжает.

— А мой отец?

Мы скрываемся за углом, прежде чем я успеваю услышать ответ Филиппа, и я держусь прямо за Маркусом, не желая разлучаться с ним в этом большом доме. Кто знает, какие еще грязные секреты спрятаны здесь.

Мгновение спустя мы находим офис, Маркус с легкостью открывает запертую дверь, и мы входим в огромную комнату. Она больше, чем вся моя гребаная квартира, но я не удивлена. Все в этом мире большое и покрыто роскошью. Это нелепо и, скорее всего, финансируется за счет денег от наркотиков.

Несмотря на то, что сейчас только начало седьмого утра и вероятность того, что кто-то пройдет по этим коридорам, примерно такая же, как вероятность того, что я добровольно раздвину ноги для Джованни — я все же закрываю за нами дверь.

Филипп сказал что-то о фальшивой стене, но я ни черта не вижу. Маркус пересекает комнату в поисках того, что спрятано на самом виду, пока мои руки скользят по стенам. Это не совсем то, с чем у меня есть опыт, но я не собираюсь лгать, это посылает адреналин по моим венам, как лесной пожар.

Не найдя ничего на боковой стене, я подхожу к массивной книжной полке от пола до потолка и просматриваю ее содержимое. Она забита книгами, которые, я уверена, Филип никогда не читал. Здесь есть модные подставки для книг, книги, выпущенные ограниченным тиражом, и рамки для фотографий с золотой отделкой. Украшения и причудливые скульптуры заполняют все свободное пространство, и я с удивлением смотрю на них. Вот если бы только у книг были названия вроде "The Hornets Slutty Hornbag", тогда бы я действительно была впечатлена. Черт возьми, я могла бы даже поверить, что Филип их читал.

Протягивая руку к книжной полке, я осторожно постукиваю по дорогой деревянной задней стенке и прислушиваюсь к ее звуку. С противоположной стороны полка определенно полая, и, как в фильмах, я начинаю наклонять украшения и скульптуры, пока, наконец, не понимаю, в чем дело.

— Вот, — говорю я Маркусу, пока он стоит в другом конце большого кабинета, заглядывая за письменный стол из красного дерева. — Это здесь. Я просто не могу понять, как ее открыть.

Маркус подбегает и наметанным глазом осматривает книжную полку, но мой взгляд привлекает золотой череп. Все остальное на полке — старинное, но этот череп выглядит новым и блестящим, и он определенно не вписывается в остальную часть офиса. Протягивая руку, я обхватываю пальцами череп и пытаюсь сдвинуть его. Он как будто прирос к полке, поэтому вместо того, чтобы сразу оторвать эту хреновину, я пытаюсь повернуть, и после поворота черепа ровно настолько, чтобы он был обращен к массивному окну с видом на ухоженный сад, вся книжная полка сдвигается.

— Что за хрень? — Я выдыхаю, мои глаза расширяются, когда я смотрю на это.

— Ты сняла слова прямо с моего языка, — говорит Маркус, быстро глядя в мою сторону с изогнутой бровью, скорее всего, задаваясь вопросом, какие потайные комнаты ждали своего часа в доме его семьи все эти годы.

Не теряя больше времени, Маркус хватает тяжелую деревянную полку и отодвигает ее сильнее. Громкий щелчок разносится по офису, и я слышу слабое эхо на другой стороне. Когда полка встает на место, перед нами появляется небольшой проход.

Словно зная, что я ни за что на свете не пойду первой, Маркус ступает в темный проход, и я следую за ним по пятам, но мне это совсем не нравится.

Лестница ведет вниз, в темноту, и все внутри меня кричит, чтобы я туда не спускалась. Я уже проходила все эти подземелья, и это действительно не мое. Лишь за книжной полкой брезжит свет, а дальше — ничего.

Сопротивляясь каждой клеточке своего тела, я двигаюсь вперед, следуя за Маркусом в неизвестность, и позволяю своим пальцам скользить по стене, ведущей меня вниз по бетонной лестнице. Здесь пахнет, но не так сильно, как в подвале Джованни. Это больше похоже на сырую комнату, которая годами не видела дневного света, плюс в воздухе витает тяжелый запах секса, от которого моя грудь сжимается от беспокойства.

Я пальцами задеваю что-то на стене, и я отступаю назад, заставляя Маркуса остановиться и посмотреть на меня через плечо. Я чувствую выключатель под кончиком пальца, и меня охватывает неуверенность. Этот выключатель может быть для чего угодно, но есть также большая вероятность, что это свет.

Мое лицо кривится от досады, но шансов найти Ариану здесь, внизу, без света практически нет. Прерывисто вздыхая, я щелкаю выключателем, и тусклый свет разливается по подземной камере и успокаивает беспокойство, пульсирующее в моем животе.

Мы спускаемся вниз, и как раз в тот момент, когда мы поворачиваем за угол в широкую бетонную камеру, на голову Маркуса обрушивается металлический шест. Его рука рефлекторно вскидывается и ловит шест за мгновение до того, как он проломит ему череп.

— Марк? — Ариана тяжело дышит, ее глаза широко раскрыты, а грудь поднимается и опускается быстрыми, паническими движениями, предполагая, что это Филипп вернулся за добавкой.

— Черт, — говорит Маркус, отбрасывая металлический шест в сторону, когда Ариана падает на грязную землю, царапая колени, и начинает рыдать в свои руки, облегчение захлестывает ее.

— Что, во имя всего святого, это такое? — спрашиваю я, заглядывая мимо нее в маленькую комнату, где Филипп держал ее. Обстановка как в старом доме семидесятых. Старая кровать с металлическим каркасом и пуховым одеялом в цветочек. Есть даже старомодная тумбочка с лампой, которая, как я предполагаю, не работает. Маленькая ванная комната, в которой нет ни уединения, ни душа. Есть даже комод со старыми щетками, бигудями для волос и косметикой.

Маркус усмехается, пиная металлический шест так, что тот пролетает половину комнаты.

— Очевидно, у Филиппа какие-то проблемы с мамочкой, — бормочет он, когда Ариана делает глубокий вдох и пытается взять себя в руки.

— Да, это не единственные его проблемы, — говорю я ему, наклоняясь к Ариане и хватая ее за руку,