Соединенные Штаты России 3 (СИ) - Ром Полина

Фифа помолчала, а затем как-то натужно и кривовавто усмехнулась.

— Рим, — сказала она, — не забивай голову мыслями обо мне. Пусть Вася мучается, а у тебя своих забот полно.

— И каких же? — спросил Рим, тоже улыбаясь.

— Что ты будешь делать, когда в Москве столкнешься с настоящим князем?

Вопрос подействовал на Рима словно ледяной душ: все ситуация строилась на том, что настоящий князь сгинул. Андрей промолчал, только плотнее закутался в одеяло и огляделся по сторонам. Возница был всецело поглощен лошадьми и что-то тихонько напевал себе под нос.

— Думаешь, подлинный Разумовский тоже будет в Москве? — наконец поинтересовался командир.

— А он и не исчезал никуда, — ответила Фифа. — К тому же, там этот Земский собор собирается. Все аристократы будут.

Рим растерянно моргал, пока Фифа снова не рассмеялась.

— Да я пошутила, — сказала она. — Я узнала всё о твоем князе.

— Когда успела? — непроизвольно вырвалось у Рима.

— Поговорила с ребятами, — Фифа кивнула в сторону всадников. — У гонцов всегда есть информация. Твой предок, Андрей Разумовский, был большим любителем женского пола. И пропал.

— Думаешь, его убили? — предположил Рим.

— Вряд ли, — возразила Фифа. — Скорее, он сбежал, потому что кто-то вывез на телеге часть новгородской казны. Телегу, разумеется, быстро перехватили, казну вернули, но не всю нашли. Под шумок, как ты понимаешь, можно было незаметно вынести несколько симпатичных мешочков. Одному человеку скрыться с ними — проще простого. Смешно будет, если истинного князя в самом деле поймали испанцы. Никто и не заметит подмены.

— Да, повезло, — пробормотал Рим, не зная, что и думать о своем предке. Неужели реально такой скотиной оказался?

Впрочем, каждый волен выбирать свой жизненный путь. Главное, чтобы сейчас с него, Рима, не спросили за украденную новгородскую казну. Но если князь объявится, придется что-то придумывать. Всегда можно будет выставить его самозванцем или признать себя всего лишь его двойником. К счастью для Рима, в Ладоге он не называл себя князем прямо. Не претендовал официально на этот титул. Пока…

Так что если подлинный Андрей Разумовский появится на собрании в Москве лично, засветится перед царем, Рим вполне может туда просто не пойти. А то, что Феофан ошибся, — его проблемы. Попа, почему-то, жалко не было.

Самозваный князь…

Рим снова прилег, глядя в небо. Мысли текли лениво, цепляясь за мелкие детали. Прокричал журавль в вышине и стая откликнулась тоскливым плачем… Небо — голубая бездна… Когда телега не скрипит, кажется, что плывешь в этой осенней синеве…

Самозваный…

Самозваный князь…

Самозваный царь…

России не привыкать к самозванцам. Был же такой царь — Лжедмитрий. Или ещё будет…

Рим, ощущая тряску телеги, попытался собраться с мыслями. Странная личность — этот Лжедмитрий. Андрей неважно помнил историю. По крайней мере, в текущей эпохе. Но если поднапрячься, можно вспомнить, за кого он выдавал себя.

«За невинно убиенного царевича», — пронеслось в голове. То ли из фильма какого-то, то ли вычитал где-то. Сына Ивана Грозного…

Разумовский понял, что снова задремал, и открыл глаза. Птицы уже исчезли, но это ненадолго. Скоро стаи потянутся на юга…

А не на это ли случайно намекал ему Скрип? Точно! У покойного Ивана Грозного осталось двое наследников. Один — Федор Иоаннович, действующий царь, за которым стоит Борис Годунов, готовящийся взойти на престол. А второй — Дмитрий, которого убили в детстве.

В каком же году это произошло?

Рим осторожно помассировал лоб, пытаясь привести мысли в порядок. А был ли царевич уже убит? Или это еще только должно произойти?

— Ратибор, — обратился Рим к одному из витязей, ехавшему рядом с телегой.

— Да, князь, — тут же повернулся ратник. — Слушаю тебя.

— Что тебе известно о царевиче Дмитрии?

Ратибор, похоже, удивился вопросу, но ответил по-военному четко:

— Его отправили в Углич. Подальше от столичных дел. Живет там в крепости под присмотром, ему уже восемь лет от роду.

«Восемь лет, — подумал Рим. — Значит, ещё жив…»

— Спасибо, — сказал он, снова вытягиваясь на скамье.

Они направляются к царю, чей малолетний брат, Дмитрий, всё ещё жив. Юный и последний из династии Рюриковичей. Которому суждено быть жестоко убитым в ближайшие годы где-то в Угличе.

Что должен думать солдат, когда знает о неминуемой гибели ребенка? Того ребенка, чья смерть ляжет почти проклятием на многие жизни после него. Вопрос риторический…

Рим беспомощно закрыл глаза, подавив стон.

Жизнь, всё же, порой бывает очень жестока….

Глава 35

Через девять дней путешествия вдали показались московские стены.

Разумовский отметил: дорога тянулась дольше положенного. Остановок оказалось больше, чем предполагалось, а тихая, еле слышимая ругань кучера была густо наполнена недовольством всякими там князьями и священниками.

Единственное, кого мужик любил — это его собственная лошади. За эту любовь Рим был готов простить возчику все грехи его предков и потомков, ведь сам Андрей не сомневался, что дети кучера продолжат его дело. Такая школа не забывается, а менталитет не выветривается, какие бы перемены не ждали Россию в будущем.

Впереди поднималась пыль — возвращался один из гонцов.

— Успели, князь? — задыхаясь, спросил он. — Государь созвал собор сегодня вечером.

— Вечером? — переспросил Рим. — А не утром?

— Гости прибыли, решили не откладывать. Кто не успел, тот не участвует в решениях.

— Значит, успеваем, — ответил Рим. — Отдыхай. Скажи другому, пусть скачет в город и найдет нам постоялый двор, чтобы привести себя в порядок.

Второй гонец, получив приказ, тут же погнал коня к городским воротам.

Со своего места Рим мог разглядеть белокаменную Москву. Кремль окружала беленая стена, высотой аж с пятиэтажный дом. Пусть эта Москва и уступала размерами будущей, но на фоне скромных придорожных деревень смотрелась она, как центральный рубин в имперской короне — дух захватывало еще сильнее, так как контраст между ровными лесами и неожиданно выросшим городом был слишком велик. До этого лишь поля и редкие патрули напоминали, что караван из Ладоги уже сутки, как двигался по территории будущей Москвы, еще не построенной.

— Постоялый двор? — спросила Фифа.

— Переодеться, — успокоил ее Рим. — И сразу во дворец.

— Ванну! — потребовала девушка, стуча ногами по дну повозки. — Хочу ванну!

— Две закажем, — пообещал Рим. — Если повезет, дадут в разных комнатах.

Анжела лишь фыркнула.

— Да хоть бы и в одной, — заявила она. — Мне не привыкать. Главное, чтобы воду сменить успели.

— Да уж, — усмехнулся Рим. — Все забываю, что ты не только женщина, но еще и солдат.

— Сама стараюсь забыть, — ответила Фифа, встряхивая платок и повязывая его на голову. — Блин, голова грязная… Фу, мерзость!

Через ворота проехали быстро. Повозку новгородского князя никто не посмел задержать. Рим гадал, как стражники узнали княжескую повозку. Это же была обычная ладожская телега. Да и Феофана вряд ли кто знал в лицо. Разве что гонец предупредил.