Соединенные Штаты России 3 (СИ) - Ром Полина

Андрей повторил процедуру умывания.

— Рим? — обеспокоенно произнес Марат. — Ты хочешь поделиться чем-то с нами?

— С кем это — «с вами»? — проскрипел Рим. Не выдержав, зачерпнул воды ладонями и жадно напился. — Вы что, все здесь столпились? — Оглянулся.

Действительно — все. Анжела смотрела на Рима с тревогой. Кот — с непониманием. Скрип — с явным замешательством. Бык опустил голову, уставившись в траву, погруженный в свои мысли. Чук и Гек глядели на Рима с неподдельным восхищением.

— Что вы уставились? — рявкнул Рим, поднимаясь и отряхиваясь. — Мне что, теперь вытянуться по стойке смирно? Или кепку набекрень надеть, и гопака сплясать? Лучше идите Феофана ищите.

— Феофан уже колокол обрывает, — ответил Марат. — Бежал, теряя обувь, и кричал, что сам великий князь Разумовский почтил своим визитом Ладогу. Рим, теперь нам с местными объясняться.

— Кстати, да, — поддержал Бык. — Андрюха, надо срочно придумать легенду. Очень срочно. А то тут народ в курсе, что тебя испанцы в кандалах на берег вытащили.

— Вот зараза, — только и вымолвил Рим. — Князь, значит? Ладно. Буду князем, а вы — моей свитой. Мы попали в плен к испанцам, но вы, даже под пытками, не выдали меня. И так выкрутились, и нас обменяли. А на месте я не раскрывался, потому что… Боялся шпионов. Знаю, бред. Но сейчас ничего лучше не придумаем. А там посмотрим, как быть.

— Согласен, — кивнул Бык, сжимая кулаки. — Что, возвращаемся?

— Да, в гостиницу, — ответил Рим, нервно проходя мимо товарищей. — Скрип!

— Я, — отозвался радист.

— Пошли со мной. По дороге расскажешь, что известно про новгородских князей.

— Да нет там никаких князей, — сказал «синеглазка», спеша за Римом. — В известной нам истории Иван Грозный их всех извел. Окружил себя верными боярами — «доверяю только вам». Так и пошло — опричники, то есть доверенные люди. А князем, по сути, оставался только он один, из Рюриковичей. И его потомки, кто уцелел.

— Замечательно, — буркнул Рим, открывая заднюю дверь и заходя на кухню постоялого двора. Оттуда прошел к обеденному столу и сел на свое место.

— Рим, — сказал Бык, входя следом, — тебе бы пересесть. Тебе сейчас во главе стола надо сидеть. Ну, или хотя бы посередине.

— Что-то вы быстро перестроились, — заметил Рим с подозрением. — Уже слышали что-то про появление князя в Ладоге?

— Да так, слухи, — уклончиво ответил Гек. — Мужики в поле говорили, что один из пленников больно на князя похож.

— В смысле? — удивилась Фифа, тоже усаживаясь за стол. — Местные крестьяне своего князя в лицо знают?

— Думаю, да. Не все, конечно, но кое кто видел, — осторожно предположил Марат, о чем-то задумавшись и глядя на Рима с еще большим подозрением. — Времена такие. Телевизоров нет, книжек с картинками — тоже. Увидеть кого-то важнее священника — большая удача. Если князь хотя бы раз приезжал в Ладогу, его узнают все.

— С одной поправкой, — вмешался Скрип. — Князья тут могут меняться чуть ли не каждый год. Если только конкретно в этом мире князь Андрей Разумовский не правит уже очень давно. Настолько долго, что успел объездить все города Новгородской земли и пообщаться с народом.

— То есть его здесь любят, — заключила Анжела. — Рим, слышишь? Тебя тоже должны полюбить.

— Так, помедленнее, — остановил ее Рим. — У меня уже голова кругом идет. Скрип, ты говорил, что князем здесь может быть только царь?

— Ну, формально Борис Годунов тоже был князь, — ответил Скрип. — Когда стал править. Но это, опять же, не в текущем году. Сейчас здесь правит Федор Иоаннович, сын Ивана Грозного. Один из двух выживших.

— А кто второй? — полюбопытствовала Фифа.

— Царевич Дмитрий, убитый в детстве, — ответил Скрип.

— Да, точно, — вспомнил Бык. — Годунов его и прикончил, вроде.

— Ложь! — воскликнул «синеглазка», поднимая палец. — Наглая ложь! И циничная пропаганда! Последние исследования показали, что Борис Годунов не виновен в смерти царевича. Он погиб, когда… — Скрип осекся.

— Что? — уточнила Фифа. — Когда это случилось?

— Неважно, — отмахнулся радист.

Рим уже научился понимать, когда Скрип включает и выключает свечение глаз. И сейчас «синеглазка» явно нервничал. Что-то утаивал. Странно…

В конце концов, Рим решил, что это не имеет значения. Все, что Скрип знал об истории, уже давно потеряло актуальность. Неважно даже, что он, Рим, похож на князя, да еще и которого тоже зовут Андреем. Гораздо важнее, что в созданной ими версии вселенной в России вообще есть князья. А значит, изменения уже коснулись не только мировой истории, но и конкретно Русского государства.

Плыл над землей колокольный звон. Вдалеке слышались голоса горожан, сливающиеся в гул…

— Князь выйдет к народу, или будет здесь сидеть, как сыч? — спросил Марат.

Рим помедлил с ответом и тут же разозлился на себя, заметив, что подсознательно начинает вживаться в роль и пытается изобразить на лице глубокую задумчивость. На самом деле, выйти, конечно, следовало. Показать, что новгородский князь не боится простого люда, и получить хоть какое-то публичное подтверждение от Феофана.

С другой стороны, оставался шанс, что поп ошибся. Хотя, почему шанс⁈ Черт возьми, Феофан точно ошибся, это и дураку понятно. Какой из Рима князь? Стоит показаться народу, как они начнут спрашивать. И будут задавать такие вопросы, на которые и ответить-то невозможно.

Давать обещания, которые нельзя выполнить, Рим не собирался. Нет, новгородский князь не выйдет к людям, решил Андрей.

— Марат, ты вроде отцу Феофану запомнился, — обратился он. — Сходи к храму, послушай, что говорят люди. И когда будет момент, шепни Феофану, что князь Разумовский хочет видеть его на аудиенции. Там и поговорим.

Ожидание не затянулось. Марат вернулся с духовником приблизительно через полчаса.

— Не серчай, княже! — пролепетал Феофан, с испугом глядя на Рима и почти прячась за спиной Марата. Впрочем, его солидный живот едва ли можно было скрыть за худощавой фигурой воина. — Я уже сообщил местным жителям о твоем приезде. Весть быстро разнесется…

— Присаживайся, святой отец, — Рим кивком указал на стол справа от себя.

С опаской поглядывая на воинов великого князя, городской глава поспешно занял предложенное место.

— Угощайся супом с галушками! — распорядился Рим и махнул Марату рукой.

Тот, усмехнувшись, налил Феофану тарелку супа, при этом ухитрившись налить так, чтобы толстяку не досталось ни одной галушки. Феофан, разумеется, не стал жаловаться и восполнил отсутствие теста обилием кусочков хлеба, щедро накрошив их себе в тарелку. Кушать, впрочем, не торопился. Смотрел на князя преданно, ел, что называется, глазами.

Рим внимательно наблюдал. В поведении священника читалась вся политика Ладоги, Новгорода и Русского государства в целом.

— Скажи мне, Феофан, — заговорил Рим, — почему ты покинул Ладогу в трудный час? Я давал тебе такой приказ?

— Князь, ты не давал мне никаких указаний, — забормотал Феофан испуганно, отбросив ложку. — Как только дошла весть о твоем исчезновении, я сразу отправился в Москву, чтобы лично доложить царю Фёдору.

— А из Новгорода не могли этого сообщить? — нахмурился Рим. — Что заставило тебя, святого отца, главу самой Ладоги, лично мчаться в Москву?

Феофан потупился, но упорно молчал, только пухлые пальцы подрагивали возле тарелки. Казалось, священник скрывает не только тревогу, но и сильное замешательство. Марат, сжалившись над ним, всё-таки добавил ему галушек в тарелку, отчего святой отец стал, как ни странно, более разговорчивым.

— Дело не только в твоем исчезновении, княже, — пробормотал Феофан, двигая галушку по тарелке. — Воины на башне врагов отгоняют. Нужно было и об этом сказать царю.

— И ты лично поехал? — скептически заметил Рим. — Разве нельзя было послать гонцов? Например, тех самых, что примчались в Ладогу с вестью о пропаже князя.

Феофан продолжал смотреть на родного князя-батюшку такими жалобными глазами, что Рим махнул рукой, позволяя ему продолжать есть. И без того было ясно, что поп попросту испугался и бросил Ладогу на произвол шведов. Если же он к тому же не сообщил Москве о проблемах, то за это можно было поплатиться жизнью.