Трон сломленных богов - Эмбер Николь

так, словно не верил ни единому слову. Я сделала большой глоток из бутылки.

– Хочешь услышать историю?

Реджи заинтересованно наклонил голову.

– Просвети меня.

– Когда Каден меня изменил, мое тело адаптировалось к новой жизни. Я делала все, что говорил Каден, убивала тех, кого он хотел, истязала людей до неузнаваемости. Самое смешное, что мне это нравилось. Чистая, незамутненная жажда крови – чертовски оргазмическое чувство. Все рецепторы работают на пределе. Каден сказал, что это нормально, но вскоре я поняла, насколько сильно я изменилась. Я не помню, как это происходило, но помню, как это превратилось в привычку. Моя сестра поняла это раньше всех. Как и всегда. Каден заметил нашу связь, и постепенно наши встречи становились все реже и реже.

Я фыркнула и сделал еще глоток, откинув голову на ванну.

– Думаю, что по-настоящему я нравилась ему только тогда, когда была похожа на него, когда во мне было меньше всего человеческого. Впрочем, это не имело значения. Габби никогда не сдавалась. Она звонила и писала, пытаясь достучаться до меня при каждой возможности. Боги, думаю, она послала бы за мной армию, если бы могла. В конце концов она нашла Новас, посреди ночи села в лодку и явилась прямо в дом монстров. Она потребовала вернуть сестру.

Я посмотрел на Реджи. Он не шевелился, сохраняя неестественно-статичную позу.

– Конечно, Каден сказал «нет», поэтому она пригрозила оставить меня навсегда, и что-то во мне надломилось. Я не могла потерять сестру. Я ведь отдала свою жизнь ради нее. Тогда я вспомнила, почему я стала такой, что было действительно важно, и кто никогда во мне не разочаровывался. После той ночи все изменилось. Я перестала бездумно убивать. Каден позволил мне видеться с ней чаще, а все остальное – уже история. Думаю, она снова пробудила во мне что-то смертное. Я снова любила, снова чувствовала. Даже если я уже не была такой, какой была до своего превращения.

В ванной воцарилась тишина.

– Больше этого нет. – Мой голос понизился, глаза наполнились слезами. Я ткнула ногтем в этикетку на бутылке и продолжила, разговаривая, по большому счету, сама с собой: – Единственный человек, который действительно любил меня, который заботился обо мне, который был готов пересечь океаны и сразиться с монстрами, чтобы спасти меня, исчез. Теперь я по-настоящему одинока. Именно об этом напомнил Каден, когда показал мне Самкиэля. Он вернул свою семью, а я потеряла свою.

Его голос был подобен шепоту на ветру.

– В этом ты ошибаешься. Тебе еще столько всего предстоит сделать и увидеть. Ты только начала свой путь.

Я закатила глаза, снова погружаясь в ванну. Наклонив бутылку, я сделала очередной глоток.

– В твоих словах обычно нет логики.

– Если позволишь, я дам тебе один совет.

Я вздохнула, приподняв бровь.

– Давай.

– Я бы посоветовал тебе быть осторожнее с теми, с кем ты проводишь свободное время. Боги, как и Иг’Моррутены, очень территориальные существа. Проще говоря, твои попытки утопить свое горе в половых связях, чтобы стереть память о Самкиэле, тщетны. Его это не остановит. Он видит тебя настоящую. Я не удивлюсь, если он способен чувствовать твою боль.

– Я не делала этого со времен Мэлоуна в том дурацком отеле, – сказала я, закусив нижнюю губу. – Какое-то время это помогало мне справиться. Помогало заполнить пустоту, которая образовалась в моей груди с того момента, как ее не стало. Но мне нужно беречь свою энергию на будущее. Пришло время сосредоточиться и не тратить силы на жалких смертных, которые ни на что не способны.

– Ах, – сказал Реджи. – И нет никакой иной причины?

– Какой, о мудрый?

– Возможно, твои чувства к Самкиэлю намного сильнее, чем бы тебе хотелось?

Мои губы искривил рык:

– Я ничего не чувствую.

– Твоя реакция говорит об обратном.

Я закрыла глаза, не желая на него смотреть. Реджи был прав, но не во всем. Что бы я ни делала, я чувствовала себя все более и более опустошенной. Что-то во мне болело – что-то глубокое, одинокое и злое. Я пыталась задушить это чувство, надеясь, что однажды оно задохнется. Тем не менее, каким бы мерзким манипулятором ни был Каден, его слова что-то во мне задели. Увидев Самкиэля и Имоджин вместе, я поняла, что мне стало больно, – пусть это и противоречило здравому смыслу.

– Кроме того, я надеюсь, ты понимаешь, что в Потустороннем мире помолвка имеет несколько иное значение.

Разумеется, Реджи снова попал в цель.

– Мне все равно, – сказала я со вздохом, открывая глаза.

Он кивнул в сторону бутылок, валяющихся на полу ванной:

– Это тоже говорит об обратном.

Я повернула голову, прищурившись.

– Что произойдет, если я расщеплю тебя на кусочки прямо в этой комнате? Как думаешь, дом от этого не разрушится?

– Я думаю, что твое поведение причиняет вред лишь тебе самой. Ты сдерживаешь чувства, и это уничтожает тебя изнутри. Рано или поздно стихия, которую ты пытаешься подчинить, тебя погубит, и ты по-настоящему окаменеешь. Это будет огромной ошибкой, и не только для тебя.

Я лопнула пузырек пены.

– Ты же знаешь, что твои слова верны только в пятидесяти процентах случаев?

– Я знаю, что ты меня прекрасно слышишь, но отказываешься слушать. Я понимаю твою скорбь по сестре, но почему чувства к Самкиэлю так тебя ранят? Зачем ты их хоронишь?

Волосы на моем затылке встали дыбом – его слова забрались мне под кожу. Часть меня хотела ему ответить. Только ответом был гнев, а не суровая правда, которую я боялась признать.

Замки на двери задребезжали.

– Реджи, я пришла сюда отдохнуть, а ты все портишь.

Я ущипнула себя за переносицу и поморщилась.

Реджи продолжал:

– Ты меня не слышишь. Считалось, что, если Самкиэль не сможет найти свою пару, свою родственную душу, он женится. В королевствах всегда должно быть два правителя. Два лидера. Два монарха. Именно так было заведено в то время.

– Отлично, желаю им всего наилучшего. Я надеюсь, что у них будет грандиозная свадьба с дурацкими певчими птицами, а также замок и дети, которые смогут править еще много-много лет после них. – Я взмахнула рукой, забрызгав пол водой. – Видишь? Мне совершенно плевать. Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Если бы Реджи мог вздохнуть, клянусь, он бы это сделал.

Однако его слова снова попали в цель. Родственные души. Я ненавидела эту фразу. Очередной осколок их мира, просочившийся в наш. Идеальная пара, причина существования Метки Дисин. Найти свою родственную душу – большое везение. Большинству это не удавалось, а те немногие, кому повезло, при каждом удобном случае выставляли