Роботы утренней зари - Айзек Азимов

– Я расследую обстоятельства гибели робота.

– Но в связи с этой гибелью вы упомянули меня. И вы только что спросили, не роботехник ли я. Я понимаю, что у вас на уме: вы пытаетесь приписать мне какие-то знания роботехники и построить дело против меня как… как приканчивателя робота.

– Могли бы сказать – убийцы.

– Робота нельзя убить. Но в любом случае, я не приканчивал его, не убивал – назовите, как хотите. Я вам сказал: я не роботехник. Я ничего не знаю о роботах. Как вы могли даже подумать…

– Я должен расследовать все связи, мистер Гремионис. Джандер принадлежал Глэдис, а вы дружны с ней. Вот связь.

– У нее может быть куча друзей. Какая же это связь?

– Вы утверждаете, что никогда не видели Джандера, бывая у Глэдис?

– Нет, ни разу!

– Вы не знали, что у нее есть человекоподобный робот?

– Нет!

– Она никогда не упоминала о нем?

– У нее полон дом роботов. Самых обычных. Она никогда не говорила, что имеет что-то еще.

– Прекрасно. У меня нет причин – пока – предполагать, что это неправда.

– Тогда скажите это Глэдис. Вот из-за этого я и хотел вас видеть. Просить вас об этом. Настаивать.

– Разве у Глэдис есть причины думать иначе?

– Конечно. Вы отравили ее мысли. Вы спрашивали ее обо мне в связи с этим делом, и она решила… она не уверена… Во всяком случае, она вызвала меня сегодня утром и спросила, не сделал ли я что-нибудь с роботом. Я говорил вам.

– Вы отрицали?

– Ясное дело! Отрицал со всей убедительностью, потому что я и в самом деле ничего такого не делал. Но я не могу ее убедить, и хочу, чтобы это сделали вы. Скажите ей, что, по вашему мнению, я здесь не причем. Вы должны сказать ей это, потому что не можете без всяких причин портить мою репутацию. Я сообщу о вас.

– Кому?

– Комитету Личной Защиты. В Совет. Глава Института – близкий друг самого Председателя, и я уже делал ему полный отчет об этом деле. Я не стал ждать, понимаете. Я стал действовать. – Гремионис потряс головой, как бы показывая свою решительность, но, судя по мягкости лица, делал это без большого убеждения. – Видите ли, здесь не Земля. Мы здесь защищены. Это у вас, с вашей перенаселенностью, люди живут в ульях, в муравейниках. Вы толкаете друг друга, душите друг друга, и это у вас в порядке вещей. Одна жизнь или миллион – какая разница?

– Вы явно читали исторические романы, – сказал Бейли, стараясь не показать недовольства.

– Конечно, читал, и там написано так, как оно есть. Иначе и не может быть на планете с миллиардами жителей. А на Авроре ценится каждая жизнь. Физически нас защищают наши роботы, поэтому у нас никогда не бывает нападений и убийств.

– Если не считать убийства Джандера.

– Это не убийство. Джандер всего лишь робот. А от вреда большего, чем нападение, нас защищает Совет. Комитет Личной защиты очень косо смотрит на любое действие, которое не справедливо марает репутацию или общественное положение отдельного гражданина. Аврорец, действуя как вы, имел бы серьезные неприятности. А что касается землянина…

– Я приехал для расследования, полагаю, по приглашению Совета. Не думаю, что доктор Фастальф привез меня сюда без разрешения Совета.

– Возможно, но это не дает вам право переходить границы честного расследования.

– И вы намерены заявить это в Совете?

– Я намерен пойти к главе Института…

– Как его зовут, кстати?

– Келдин Амадейро. Я попрошу его рассказать об этом в Совете – а он член Совета, лидер глобалистской партии. Так что для вас лучше сказать Глэдис, что я абсолютно не виновен.

– Я бы хотел этого, мистер Гремионис, поскольку предполагаю, что вы и в самом деле невиновны, но как я могу сменить предположение на уверенность, если вы не позволяете мне задать вам кое-какие вопросы?

Гремионис заколебался, а затем с некоторым вызовом откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

– Спрашивайте. Мне нечего скрывать. А потом вы вызовете Глэдис прямо по моему трехмерному передатчику и скажете ей, иначе у вас будут большие неприятности.

– Понятно. Но сначала скажите: давно ли вы знакомы с доктором Василией?

Гремионис помялся и сказал напряженно:

– Почему вы об этом спрашиваете? При чем это тут?

Бейли вздохнул, и его унылое лицо стало еще печальнее.

– Напомню вам, мистер Гремионис, что вам нечего скрывать и что вы хотите убедить меня в своей невиновности, а я, в свою очередь, должен убедить в этом Глэдис. Так что скажите, давно ли вы знакомы с доктором Василией. Если незнакомы – так и скажите… но с моей стороны честно будет сказать вам: доктор Василия утверждает, что вы знаете ее и знаете настолько хорошо, что предлагали себя ей.

Гремионис выглядел скорбно. Он сказал дрожащим голосом:

– Не знаю, почему люди делают из этого что-то особенное. Предложить – дело вполне естественное и никого другого не касается. Вы землянин, вот вы и поднимаете шум вокруг этого.

– Как я понял, она не приняла вашего предложения.

– Принять или отказать – целиком ее дело. Были такие, что предлагали себя мне, а я отказал. Подумаешь, какая важность.

– Ну, ладно. Давно вы знакомы с ней?

– Лет пятнадцать.

– Вы знали ее, когда она жила у доктора Фастальфа?

– Тогда я был мальчишкой, – краснея, сказал Гремионис.

– Как вы с ней познакомились?

– Когда я закончил обучения как личный художник, меня пригласили сделать дизайн ее гардероба. Ей понравилось, и она стала пользоваться моими услугами – исключительно в смысле одежды.

– Не по ее ли рекомендации вы получили свое теперешнее положение официального личного художника для членов Института?

– Она признавала мою квалификацию. Меня проверили другие, и я добился положения согласно моим достоинствам.

– Она рекомендовала вас?

– Да, – неохотно признал Гремионис.

– И вы только из благодарности предложили ей себя?

Гремионис скорчил гримасу.

– Это… это отвратительно! Только землянин мог подумать такое. Мое предложение означало только, что мне было приятно его сделать.

– Из-за того, что она привлекательна и сердечна?

– Ну, – нерешительно сказал Гремионис, – я бы не сказал, что она сердечна. Но, конечно, привлекательна.

– Мне сказали, что вы предлагаете себя всем без разбора.

– Это вранье. Кто это сказал?

– Не знаю, стоит ли мне отвечать на этот вопрос. Не думаете ли вы, что если я стану ссылаться на вас как на источник некрасивой информации, то вы будете со мной откровенны?