Прелести жизни. Книга первая. Мера жизни. Том 1 - Александр Черевков

остаток земли превратила в небольшой холмик над могилой, и обложили холмик цветами, принесёнными на похороны Ольги.

У изголовья могилы поставили высокий каменный крест, в красивой рамке каллиграфическая надпись:

«Лебедева Ольга Павловна — родилась 1 августа 1869 года, умерла 1 августа 1887 года».

— «Какой кошмар!» — удивлённо, подумала. — «Умерла Ольга в день своего совершеннолетия! Возможно, что поэтому написали ни день её похорон, а день её смерти, подчеркнули дату её совершеннолетья, к которому Ольга спешила? Бедная девочка, как она мечтала жить хорошо с любовью к людям. Так насильники прервали её стремление к прекрасной жизни.»

Поминки Ольги прошли также скромно, как похороны. Присутствовали только близкие люди. Никто не говорил громких слов. Лишь батюшка в молитве напомнил, что за ней прибыли ангелы, чтобы забрать её к себе в Рай.

Она совершенно не виновна в смерти людей. Это рука мести, за поруганную девичью честь, принесла в жертву двух парней из Владикавказа. В этом нет вины Ольги. Она не ведала, что творила.

Это инстинкт мести вложил в её руку острый нож. Её чистая душа не могла нести тяжесть убитых парней. Наш Бог решил её избавить от страданий и забрать к себе.

На следующий день, после поминок Ольги, все разъехались по своим домам. Сослались на свою занятость. У каждого, действительно, накопилось много дел за два месяца поездок.

Мы с Фёдором поехали к себе в шикарный дом в Тулу. Туда же отправились с нами мои родители, которые хотели посмотреть, где мы с Фёдором будем жить.

Естественно, что у моих родителей был длинный хвостик, это мои братья и сестры, от которых некуда было деться. Мы их едва разместили по всем комнатам нашего дома.

Наш дом всё же был гораздо меньше, чем усадьба Лебедевых у реки Упа. В тесноте-то не в обиде.

Можно было пожить в тесноте до отъезда наших родственников. Последний раз наши родственники встретились в имении на девятый день после похорон Ольги.

— Мы так далеко живём друг от друга, — сказал мой папа, в конце поминок, — что, может быть, никогда не встретимся? Мне хочется выпить за прогресс, который бы смог нас сближать на большом расстоянии, и мы могли бы часто встречаться, несмотря на наши места жительства. Только мы, к сожалению, не доживём до этого дня. Думаю, что не скоро у Старого хутора будут ехать поезда.

Если бы мой папа знал, что его слова станут пророческими. Всего через десяток лет люди смогут передвигаться между Россией и Кавказом вначале несколько десятков километров в час.

Позже, сто километров в час. Затем, со скоростью звука люди будут мчаться в небесах. Возможно, что когда-то, люди научатся передвигаться со скоростью света?

Но, это точно, ни в моё время. Может быть, даже не вовремя наших правнуков, но непременно это сбудется? В день, после поминок Ольги, мои родители уезжали домой со скоростью лошадиного шага, которые лениво передвигали копытами.

Обильно удобряя навозом местные дороги. Отгоняя от себя хвостом назойливых мух. Сорок дней после похорон Ольги отмечали Лебедевы семьёй.

Оделись просто, по-русски, по-домашнему. Было не до нарядов. Накрыли небольшой стол у баньки, в которой часами любила нежиться Ольга. Сама села слева у края стола.

Фёдор сел возле своей мамы и поднял рюмку водки. Отец Фёдора встал из-за стола и ушёл к могиле дочери. Остальные остались сидеть за столом и с молитвой тихо помянули нашу Ольгу.

Мы так сфотографировались в последний раз вместе. Позже фотограф заретушировали мои белые волосы карандашом, чтобы не выделялась своими белыми волосами среди других.

Почему-то, это так делали с моими фото все фотографы? Наверно, меня не видно с белыми волосами на белом фоне одежд и белых декораций?

18. Открытие школы

После отъезда моих родителей мы с Фёдором совсем переехали жить в город. Фёдор занялся подготовкой документации на открытие в Туле школы словесности. Местные власти охотно поддержали его идею.

Тем более что от сбора денег за учёбу в школе пополнялась городская казна. Власти на открытие школы выделили огромное старое здание, в котором, во времена царствования Петра-1, находилась военная школа, позже, военные казармы.

Здание и двор с несколькими казармами, давно были заброшены, всему нужен капитальный ремонт. Фёдор нанял за свои деньги бригаду мастеровых, которые обязались за месяц отремонтировать весь комплекс, чтобы всё получилось в намеченный срок.

Он привёз из деревни десяток людей, которые очищали комплекс от мусора и грязи. Работа велась быстро и круглые сутки. Мне тоже не хотела оставаться в стороне.

Вместе с прислугой готовила еду строительным рабочим. Кормила рабочих прямо на рабочих местах. За это меня прозвали «графиня-мама». Не обижалась на такое прозвище.

Мне даже было приятно, что ко мне рабочие и слуги относятся с уважением, как к своей маме. У меня пока нет своих детей, так рабочие и слуги мне как дети, за которыми охотно ухаживала, словно настоящая мама.

Часто заставляла слуг стирать грязное белье рабочим. По субботам готовила рабочим баню на территории будущей школы. Школу словесности открывали в середине сентября.

В эти дни шли осенние дожди, но нам они были совершенно не страшны. Здание школы было закрыто дверями и окнами со стёклами. Фёдор дал указание слугам хорошо протопить все печки школы, чтобы краска и побелка надёжно высохли.

Запах краски удаляли проветриванием всех помещений школы. Задолго до открытия школы словесности Фёдор подготовил штат учителей. В основном это были выпускники московских и питерских институтов, которые в совершенстве владели иностранными языками.

Сам Фёдор хорошо владел французским, немецким, английским и, естественно, русским языками. Кроме учителей языковых классов, Федя подобрал ещё учителей математики, физики, химии, географии, истории и других предметов. Получалась у нас многопрофильная школа.

Из своих ювелирных мастерских, Фёдор выбрал самых талантливых мастеров. На ведение изобразительного искусства, по совместительству с основной работой.

Обязал он мастеров, каждому, вести один раз в неделю урок по изобразительному искусству. Фёдор не забыл о мастерах по дереву и шитью. В одной казарме открыл столярную мастерскую, а другую