Он пресытил меня горечью, или Так тоже можно жить - Татьяна Маркина

— Не знаю и не хочу знать! Мне все равно, что будет потом! Я хочу избавиться от него, или перережу себе вены, — это уже было похоже на шантаж.

— Успокойся, Ирочка. Давай рассуждать разумно, — Таня погладила Иру по спине.

Она не представляла, что делать, чем помочь ребенку. А что бы сделала она, окажись в таком положении? Правда, ей легче, она — взрослый человек. Хотя и для нее оказаться в таком положении — не радость. Ей повезло, что после эпизода в гараже не было последствий, это был удачный день. А этот гад потом даже ни чем не поинтересовался. Зато не преминул при всех показать свою щедрость, разбрасывая с елки подарки. Но бог с ним, не о нем речь. Если бы ей довелось решать подобную задачу, она бы, конечно, обратилась к медикам. Таня слышала о некоторых домашних средствах, но вряд ли стала бы сама калечить свой организм, а тем более предлагать их ребенку. Единственный выход — идти к врачам.

— А если все рассказать маме? Ты все-таки подумай, — Таня попробовала еще раз убедить девочку, — по-моему, это единственный выход.

— Не надо меня уговаривать, — Ира даже не желала слышать об этом. — Татьяна Викторовна, если вы откажетесь, я пойду к одной женщине, мне дали адрес, она живет на Мочище. Берет пятьдесят рублей за аборт. Потом час полежишь у нее — и домой. Деньги мы найдем, половина у нас уже есть.

Это уже был не шантаж, Ира говорила тихо, но уверенно. Она серьезно продумала этот вариант, узнала адрес, цены, собирает деньги. Таня содрогнулась, вспоминая свое последнее посещение Мочища. Несмотря на кажущееся спокойствие, район был пропитан запахом опасности. Подпольный аборт? Этого допустить нельзя.

— Только не это! Подумай сама, если после этой бабки ты попадешь в больницу, тогда мама точно все узнает, к чему тогда все.

— Почему я должна попасть в больницу?

— Даже в больнице бывают осложнения, а что можно сказать о подпольном аборте, в условиях, где даже нет горячей воды.

— Тогда вы мне помогите.

— Но тебе, наверное, не сделают аборт в больнице без согласия матери.

— Почему? Мне же не тринадцать лет. В марте мне будет шестнадцать.

Таня засомневалась:

— Я точно не знаю, возможно, я ошибаюсь. Как бы это уточнить?

Ира бросилась ее обнимать:

— Татьяночка Викторовна, миленькая, узнайте, пожалуйста. И чтобы сделали за один день. А то, как я объясню маме, куда пропала на три дня?

Девочка собралась сбросить груз всей ответственности на учительницу. Но ей только пятнадцать лет, и Татьяна ей кажется взрослой зрелой женщиной. Она сама в семнадцать лет считала, что тридцать лет — глубокая старость.

— Я попробую узнать, — против своей воли сказала Таня, — но ты должна объяснить мне, почему не хочешь открыться матери. Это сегодня вы в ссоре, а через неделю помиритесь, и ты ей все расскажешь, она захочет воспитывать внука, но будет уже поздно.

— Не захочет, — ответила Ира.

— Почему ты так уверена?

— Я знаю.

— Ира, я сделаю все, что смогу, для того чтобы тебе помочь, но и ты должна мне честно все рассказать, чтобы я потом не раскаивалась о содеянном.

— Если я скажу маме, что беременна, она решит, что это от отчима. Отец ушел от нас, когда мне было полтора года. Мы все время жили вдвоем с мамой. А два года назад она вышла замуж, отчим моложе ее на девять лет. Она боится его потерять, и ревнует его. Даже ко мне. Точнее не даже, а особенно ко мне. Мы с ней часто ругаемся, она думает, что я пытаюсь соблазнить его, одеваюсь вызывающе, хихикаю с ним. Но это он ко мне пристает, вернее еще не пристает, но позволяет всякие пошлые высказывания в мой адрес, когда мама не слышит. Я строю из себя глупую девочку, что ничего не понимаю и хихикаю, как дурочка. Мне кажется, что ему хочется, но он пока не решается. Дома я ношу халаты почти до пола, но не могу же ходить по улицам и на дискотеки как монашка. Если я скажу, что беременна, она обвинит меня, что я соблазнила ее мужа.

— А если придет твой молодой человек, и вы вместе расскажете о ребенке?

— Отчим убьет его. Он ревнует меня, я с таким трудом отпрашиваюсь на улицу и на дискотеки, за мной всегда заходят девочки. Когда звонит телефон, он всегда берет телефонную трубку и если это меня, интересуется кто это. Маме это нравится, она считает, что я избалована и мне нужна строгая рука.

— А сегодня как ты смогла уйти?

— Он еще не пришел с работы, а я скажу, что была у Кати. Она подтвердит, если он позвонит.

— И как только вы умудрились? — удивилась Таня.

— Но днем они же все на работе.

— Ира, ты не преувеличиваешь? Может ты просто против брака мамы с этим человеком? Ведь вы столько лет жили с мамой вдвоем, и вам никто не был нужен. Поэтому тебе не нравится мамин избранник.

— Да это я еще преуменьшаю. Он все время старается прикоснуться ко мне, задеть как бы случайно, если мамы рядом нет. Скорей бы закончить школу и уехать учиться.

— Хорошо, Ира, я попробую узнать, и завтра расскажу, что выяснила.

— Спасибо.

— Сейчас стали делать мини-аборты, они вроде более щадящие, но не думаю, что совсем безопасные, — рассуждала Таня.

Ира кивала головой, во всем соглашаясь с ней, лишь бы она не передумала. Они договорились встретиться завтра вечером, Таня уточнила сроки, и девушка ушла.

До позднего вечера Таня не могла успокоиться. Она оказалась единственной, кому Ирина смогла довериться. Что творится с людьми, если невозможно понимание между родителями и детьми? Впрочем, она тоже не все рассказывала маме, хотя бы ради того, чтобы не расстраивать ее. А про Максима невозможно, невыносимо рассказать правду никому.

Как бы там ни было, чем она может помочь Ирине? Не идти же в поликлинику на прием к гинекологу. Даже если она договорится с врачом, Ире все равно придется идти на прием, сидеть в очереди, и ловить взгляды взрослых женщин, читать в них любопытство и принимать его за осуждение, а пуще всего бояться встретить мамину знакомую. Почему бы не устроить в городе гинекологический кабинет для подростков, с отдельным входом или даже совсем в другом здании. И консультировать молодых девушек о средствах предохранения. Подросткам так же трудно купить в аптеке презервативы, и стоило бы выдавать их бесплатно, и даже пусть продавать, но не на виду у всех. Об этом должны были бы подумать врачи, поставить вопрос перед городскими властями. И тут она вспомнила, что мать Авроры считается одним из лучших гинекологов города, и ухватилась за эту мысль. Никогда раньше она не встречалась с матерью Авроры, но попытаться поговорить с ней можно. Таня пошла бы к ним в тот же день, но было уже слишком поздно.