Незамужняя жена - Нина Соломон

— Любопытно, мне показалось, твоя мать сказала, что скрэббл отменяется, потому что Франсин нужно подготовиться к поездке.

— Могли бы сказать и мне. Ну ладно, у тебя, наверное, еще масса дел. Спасибо, что заглянул. — Грейс подождала, дабы убедиться, что намек понят и Кейн уйдет.

— Жаль, что ты не можешь прийти. Грег действительно хочет с тобой познакомиться.

— Когда вернемся из Чикаго. И если вам этого и вправду хочется. Договоримся о встрече, — пообещала Грейс.

Кейн сунул руки в карманы.

— Грейс… — нерешительно начал он.

— Что?

— Да так, ничего. Удачной поездки. Позвони, если что-нибудь понадобятся.

— Позвоню.

— Я имею в виду — в любом случае, — ответил Кейн, нагибаясь за своими пакетами.

— Даже чтобы заменить лампочку? — пошутила Грейс, хотя для нее самой это не позвучало как шутка, учитывая непредсказуемость «дюро-лайт».

— Это становится одной из моих специальностей, — сказал Кейн.

— Ты — первый, кому я позвоню, если мне что-нибудь понадобится, — ответила Грейс, хотя знала, что, скорей всего, не позвонит никому.

Закрыв дверь за Кейном, Грейс прошла в гостиную и бессильно опустилась на кушетку. Сердце ее бешено колотилось. Она по-прежнему держала в руках желтый конверт и, не в состоянии ждать до субботы, вскрыла его. Оттуда высыпались множество узких полосок бумаги, газетные вырезки и предсказания китайской гадалки.

Грейс подняла одну из бумажных полосок и прочла: «Стрелец. Парад планет, настало время получить то, чего вы всегда хотели. Попробуйте. Закройте глаза. Загадайте желание. Откройте глаза. Сбылось?» Грейс перевернула бумажку. На оборотной стороне ее было частное объявление из журнала «Тайм-аут», которое Кейн вырвал в тот день, когда они ездили за елкой. Грейс почувствовала, что у нее гора свалилась с плеч: как она могла быть такой дурой и предположить, что Кейн просто мотался без дела? Кейн всегда останется самим собой — надежным и последовательным. Она прочла предсказание: «Жизненные трудности исчезли с вашего пути». Если бы только Кейн знал, с какой иронией это звучит! И согласился бы он с тем, что одна из трудностей — Лэз?

Час спустя Грейс поняла, что пора чем-нибудь заняться, и решила позвонить и подтвердить свой заказ на авиабилеты. Она набрала номер авиакомпании и подождала, пока оператор возьмет трубку. Хлоя порекомендовала авиалинию — маленькое транспортное агентство, осуществлявшее перевозки на Среднем Западе и пользовавшееся хорошей репутацией.

— Спасибо, что звоните в «Хайленд-эйр». Чем могу вам помочь?

Грейс не переставала удивляться тому, что люди могут быть такими милыми и приветливыми. Ей часто говорили, что она не похожа на жительницу Нью-Йорка, но стоило ей встретиться с кем-нибудь не из трех центральных штатов, как она чувствовала, что необходимо с аварийной срочностью менять манеры. Как бы она ни старалась, ее вежливость не могла соперничать с непринужденной учтивостью на другом конце провода.

— Я звоню, чтобы подтвердить свой заказ.

— Если вы дадите мне свой номер, буду рада вам помочь.

Грейс сообщила оператору информацию и стала ждать, прислушиваясь к «Временам года» Вивальди.

— Простите, что заставила вас ждать. Да, заказ на ваш полет подтверждается. Два билета первым классом до Чикаго, пятница, десять утра. — Грейс моментально заметила ошибку.

— Мне казалось, я заказывала два места в туристическом классе, — сказала она.

— Вы переоформили заказ.

— Неужели? — сконфуженно спросила Грейс.

— Мэм, передо мной два билета первого класса до аэропорта О’Хара с обратной датой — воскресенье, час дня. На обед вы просили специальные вегетарианские блюда — паровую спаржу и суп мисо, а также по вашему выбору — темпех или бургер по-деревенски.

Грейс не выносила, когда ее называли «мэм», однажды перепутала темпех с кухонной губкой, но больше всего ее озадачило, откуда оператор знает, что она вегетарианка.

— Бургер по-деревенски, пожалуйста, — ответила она.

— Вам понадобятся наземные перевозки, когда вы прибудете в О’Хара? Пассажирам вашего рейса дополнительно предоставляется лимузин. — Грейс почувствовала себя размякшей, охваченной какой-то овечьей покорностью.

— Да, спасибо. — Повесив трубку, она все еще пребывала в недоумении. Но после минутного раздумья поняла, что единственное возможное объяснение состоит в том, что билеты первого класса — заранее преподнесенный ей ко дню рождения подарок Хлои.

Было уже далеко за полдень — и никаких признаков Гриффина. Грейс собралась убить время с помощью вязания, но потом вспомнила, что забыла подрезать амариллис. Однажды она слишком долго продержала в земле луковицу ириса, и на следующий год растение не цвело, только выбросило несколько тонких, похожих на траву листьев, которые в конце концов побурели и завяли.

Грейс достала из кладовки с инструментами садовые ножницы и пошла в столовую. Определенно растение переживало не лучшие времена — его листья развернулись и поникли. Она обрезала стебли в двух дюймах от луковицы и поставила горшок в большой магазинный пакет, для надежности прихватив его сверху клейкой лентой.

Самым прохладным и темным местом в доме была кладовая за дверью черного хода. Окно выходило на аллею, и прямой свет сюда не попадал. Иногда сквозняк доносил из соседней кухни звуки поющего голоса. Грейс хранила здесь в металлических корзинах лук, картошку и чеснок. Батарея в кладовке не работала с тех самых пор, как они переехали, от замерзшего окна с кривой рамой дуло. Грейс засунула пакет под подоконник и с чувством выполненного долга снова принялась ждать Гриффина, занявшись мытьем квартиры и водворением всех вещей на их законные места после предпринятой Долорес перестановки.

Наконец, примерно в половине пятого, зазвонил домофон, и Грейс побежала открывать. Не в силах сдерживаться, она ждала у дверей, пока не услышала, как лифт остановился на их этаже. Звонок в дверь. Грейс перевела дух, прежде чем широко распахнуть ее. В передней стоял Гриффин в серой с белым вязаной шапочке, черной лыжной куртке и джинсах. На плече у него висел небольшой туристский рюкзак.

— Я уже начала думать, где ты, — сказала Грейс. Все ее приготовления к сдержанному приветствию словно ветром сдуло, и она чувствовала себя самой что ни на есть обычной перенервничавшей родительницей.

— Кажется, я перепутал время, — ответил Гриффин, снимая шапочку и рукой приглаживая волосы. Его желто-коричневый полотняный рюкзак был как две капли воды похож на тот, который Грейс носила в старших классах. С той лишь разницей, что рюкзак Грейс был изукрашен автографами, символами мира и цветами, нарисованными фломастером, а на этом красовались наклейки «Перл джем» и «Нью одер». С обтрепанной лямки свисал брелок для ключей в виде доски для сноуборда. Грейс заметила и проглаженную заплату, изображавшую самолет, нацеленный на красное сердце. Она задумалась: может быть, это символ его поездки в Нью-Йорк для поисков отца?