Цена успеха - Джастин Валенти

Филипп вспомнил, жена действительно говорила, что в мае собирается поехать в Вашингтон. Он будет выглядеть дураком, если попытается ее выследить! И конечно, с ней сейчас Иган Бауэр, как же иначе! Филиппа охватило отчаяние.

Между тем Гейл продолжала радостно щебетать, расписывая прелести прогулок на яхте, рассказывая о доме в Уэстпорте с плавательным бассейном и теннисным кортом.

Какого черта болтаться в городе? Ему здесь абсолютно нечего делать. И Филипп решил принять приглашение. В конце концов, они же друзья. Никто не обязывает его снова спать с Гейл, если ему не хочется.

— Чудесно, Фил. Мой шофер заедет за тобой в отель. Едва Филипп успел повесить трубку, зазвонил внутренний телефон.

— Пока не забыл: отметь в своем ежедневнике, что в следующую субботу мы с Бинки устраиваем небольшую вечеринку по случаю тринадцатой годовщины нашей свадьбы. Правда, жена считает, что тринадцать — несчастливое число, и требует считать ее четырнадцатой, как этажи в старых многоэтажках. Надеюсь, вы с Алексой нас посетите. Дайте нам знать.

Не дав Филиппу времени ответить, Тодд повесил трубку.

Гейл вернулась к туалетному столику и стала покрывать ногти последним слоем лака цвета цикламена, очень довольная своей сообразительностью. Да, она действительно недавно разговаривала с Пеннингтоном и нарочно поинтересовалась, как идут дела с музеем. И Билл действительно упомянул, что Алекса собирается в Вашингтон, но на следующей неделе.

Этот маленький обман не слишком тревожил Гейл. Если у Филиппа когда-нибудь возникнут вопросы, она всегда может сказать, что просто ослышалась. Но главное, Гейл не сомневалась: после того, как она еще раз поработает над Филиппом в Уэстпорте, ему будет уже безразлично, где Алекса и чем занимается.

Надевая платье, Гейл мурлыкала под нос песенку. Она испытывала истинное наслаждение: все складывалось наилучшим образом. Гейл точно знала, что делает, более того, она могла даже предсказать исход этой маленькой драмы с уверенностью драматурга, распоряжающегося судьбами своих персонажей.

Отказавшись подарить Филиппу ребенка, Алекса сыграла на руку Гейл. Как и следовало ожидать, он расстроен. И теперь точно знает, где может найти утешение наряду с прочими удовольствиями.

Их воссоединение было восхитительным. После долгого воздержания Гейл словно с цепи сорвалась. Она быстро вспомнила, как возбудить Филиппа, поглаживая его шею, мочку уха, потом наклонилась над ним так, что ее надушенные груди едва не касались его лица. Оказывается, вдовушка не утратила своего мастерства и на протяжении великолепной ночи, что они провели вместе, его плоть превратилась в ее руках в заводную игрушку.

Вот если бы еще удалось съездить с Филиппом на Ямайку… К сожалению, она узнала о его поездке слишком поздно. У Венди занятия в школе, и она ничего не успела предпринять. Но возможно, это и к лучшему: нельзя, чтобы Филипп счел ее навязчивой. У него сейчас нелегкий период, и нужно действовать очень осторожно, не отпугнуть. Поэтому Гейл позвонила ему, посочувствовала, лишний раз дав понять, что она не только умелая любовница, но и прекрасный друг. Сблизиться с секретаршей было с ее стороны очень ловким ходом, в результате Гейл знала планы Филиппа лучше, чем его жена.

Пока он был в отъезде, Гейл не теряла времени даром и арендовала великолепный особняк для вылазок на выходные. Нужно позаботиться о том, чтобы именно тогда, когда Филипп наиболее уязвим, Алекса не смогла до него добраться.

Невероятно, но жена ему даже не позвонила! Гейл задавалась вопросом: уж не решила ли Алекса отпустить Филиппа на все четыре стороны? Неужели этой женщине так важна ее карьера? Или у нее роман с Иганом Бауэром? Или ей хватило глупости вообразить, будто Филипп вернется, даже если она не даст ему того, чего он хочет? Но это не тот случай, когда можно пойти на компромисс: или у тебя есть ребенок, или нет, серединки не бывает.

Как бы то ни было, глупость Алексы была ей выгодна. Эти выходные Филипп проведет в Уэстпорте, и Гейл нисколько не сомневалась, что смягчит его сердце.

Глава 18

Придя на работу в понедельник утром, Алекса увидела на рабочем столе записку от Игана с напоминанием, что четверг и пятницу им предстоит провести в Вашингтоне.

Алекса тихо чертыхнулась. Как неудачно: она уедет именно тогда, когда Филипп вернется. Но держать новость при себе больше невозможно, поэтому придется позвонить.

— Кэй, привет, это Алекса Джером. Я не могу найти номер телефона на Мартинике, по которому можно связаться с Филиппом. Вы мне не поможете?

Возникла недолгая пауза.

— Э-э… Алекса, не могли бы вы подождать минутку? Я мигом.

Дожидаясь Кэй, Алекса улыбалась своим мыслям. Можно представить, как удивится и обрадуется Филипп. По расчетам доктора Голд, срок беременности — пять недель.

Кэй еще не вернулась, когда Алексе сообщили, что для нее срочный звонок по другой линии. Решив, что перезвонит секретарше Филиппа сама, она попросила ее соединить.

— Алекса, это Бинки. Послушай, у меня всего несколько секунд, я звоню из суда. Ты можешь встретиться со мной в обеденный перерыв?.. Нет, я подстроюсь под твое время… Двенадцать пятнадцать? Отлично, договорились. Пока, дорогая.

Она положила трубку и задумалась. Судя по голосу, у Бинки какие-то неприятности. Алекса уже собиралась набрать номер телестудии, когда ее отвлекла какая-то суматоха в коридоре. Несколько партнеров и Карл прошли в конференц-зал. «Интересно, в чем дело? — подумала Алекса. — Надо спросить Грега, он всегда все знает».

В это время он сам заглянул к ней в кабинку с двумя чашками кофе.

— Алекса, слышала последнюю новость? Похоже, «Линдстром ассошиэйтс» получит заказ на проектирование огромного медицинского комплекса в Ривердэйле. Так что готовься мыслить по-больничному.

Новость была хорошая. Если они преуспеют с этим проектом, недавний промах быстрее забудется. Заказ сулит неплохие комиссионные. Алекса улыбнулась, думая, что с особым удовольствием проектировала бы родильное отделение.

— Ага, вижу, тебя уже посетило вдохновение, — заметил Грег. — Ну и какой тебе видится больница? Взмывающая к небу башня из мерцающего стекла? Операционные залы с прозрачными потолками, чтобы хирурги могли загорать, не отходя от операционного стола? Или, может, нечто в классическом стиле с колоннами, фризом и бюстом этого, как бишь его звали, отца медицины… Гиппократа на фронтоне?

— Точно, а прямо по фризу — высеченная в камне клятва Гиппократа, — смеясь, добавила Алекса. — А как насчет скульптурного портрета группы хирургов из белого гипса работы Джорджа Сигала в вестибюле?