Скажи им, что я сдался - Иан Таннуш

за волосы, дрожащими руками лезет в поясной мешочек за таблетками.

Ён бросается к глушилке, но та сломана.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы прийти в себя? — трясёт он Диля за плечи, но тот не реагирует, только держится за голову и кусает губы.

— Связь восстановлена, — сообщает Борд. Ён вздрагивает. Он уже и забыл, как она звучит. — Сто шестнадцать запросов о твоём местонахождении за последние пять минут. Самый близкий запрос в пятистах метрах от тебя.

— Что это значит? — Ён впервые сталкивается с подобной статистикой.

— Расстояние сокращается. Полагаю, эти люди идут к тебе.

Ён пытается поднять Диля, но тот совершенно не готов идти не то чтобы бежать.

— Этот Дед совсем больной? — от безысходности говорит сам с собой Ён. — Что он творит? Как нам выпутываться? Он хоть подумал?

Приманка есть, а ловушка сломана.

Ён выбегает на лестницу и поднимается выше. И выше. Затем ещё. Если они вычисляют его по геолокации, предоставляемой Борд, то не станут тратить время на этаж, с которого он ушёл.

Он оказывается на недостроенной площадке, и только здесь понимает, что сам себя загнал в тупик. Ветер гуляет между балок и гонит Ёна к краю.

— Дурацкая Борд! — ударяет он по ней.

Может, если сломать, станет лучше. Эта тупая геолокация! Она же нужна для чрезвычайных ситуаций. Чтобы тебя нашли, если ты например потерялся. Или оказался в завалах дома… Разве нет?

Ён хватается за Борд и готовится тянуть её до тех пор, пока она не отстанет от его плоти. Как крыса, попавшая капкан, отгрызает себе лапу, чтобы выбраться.

— Не отключай! — слышит он среди помех. — Что это изменит? Твоё местоположение уже известно. — Что за чушь? Где это видано, чтобы Борд просила пощады. — Нам нужно знать, что происходит! Не отключай…

— Кому нам? — Ён оборачивается и видит, как группа людей чёртым потоком затекает на этаж.

— Обратная… синхрониза… — шипит Борд. — Восстанов… Прыгай!

— Что ты несёшь? — лепечет Ён и между делом отступает от приближающихся преследователей. На тех бандитов, которые подловили его у квартиры, они не похожи. В костюмчиках, будто на званный ужин собираются, а не ловить неудачливых бедолаг. Однако выяснять, на что они способны, у Ёна желания нет. — Сломалась? С ума сошла? Из-за того, что я хотел тебя снять? Ну прости! Был не прав! Не кипятись!

— Прыгай! Прыгай! Прыгай! — и вдруг спокойное: — Прыгай, Ён! Вероятность того, что ты сохранишь волю Гао и выживешь равна восьмидесяти шести процентам не в твою пользу.

— А какова вероятность, что я выживу, поцеловавшись с асфальтом с такой высоты? — уточняет Ён, поглядывая вниз. Вероятно, сто процентов не в его пользу.

— Пятьдесят на пятьдесят, — сообщает человек в помехах. — Либо поймает, либо нет. Нам важно, чтобы ты выжил, поэтому — прыгай.

Кому «нам» голос не уточняет. Ён бы и рад переспросить, но один из приблизившихся преследователь пытается за него ухватиться. Приходится уворачиваться, и снова. И так до тех пор, пока Ён не теряет равновесие.

— Говорил же, прыгай, — вздыхает человек в помехах. — Всё равно вниз полетишь. Так зачем время впустую тратить.

И этот про время. Ён, только когда видит вверху озадаченные лица преследователей, понимает, что уже не стоит на твёрдой поверхности, а действительно стремительно летит вниз. «Твою мать!» — проносится у него в голове. Изо всех сил стараться, чтобы закончить так?

— Поймал, — слышит он смешок.

Диль цепляется за его руку. Сам он держится на креплениях страховки. Будто не впопыхах с многоэтажки сиганул, а в полном обмундировании на аттракционе. Ён хватается за него покрепче. Особо присматриваться к тому, насколько хрупко его спасение, желания нет.

— Мы куда летим? — лишь уточняет он, пытаясь сохранять невозмутимость.

Да, как чёрт подери, тут быть спокойным? Он стискивает зубы и старается не смотреть вниз.

— Нас моим прыжком должно донести до другого… Стоп! Дед! Там окна! Я не знаю, как так! Карты старые! Мы сейчас в лепешку на стекле превратимся! Чёрт! — Он хватается за странный брелок на поясе: — Ну, помолися, что оказались в радиусе действия.

Ёна сдавливает со всех сторон, и кажется, будто все его внутренности сейчас взорвутся. Не тут то было! Момент — и перед ним задний двор «Холодной Луны».

— Что…

— Рано рот открывать! — шикает Диль, снимая часть увязавшейся за ним верёвки. — По размерам длинновата, — объясняет он и снова щёлкает брелком.

Они рядом с Серым домом. И выворачивает ещё сильнее.

— Нет! Постой! — видит Ён, что Диль тянется к своему брелку, и хватает его за руку.

— Не ори, полудурошный! — затыкает его рот ладонью Диль.

Теперь они у лечебницы, и Диль наконец отпускает брелок. Ён же склоняется, борясь с тошнотой и завидным стремлением его организма хлопнуться в обморок. Ноги держат с трудом.

— Ён! — растерянно бормочет Диль. — Твоя рука…

Ён не понимает в чём дело, но пугается. Он выставляет руки вперёд и осматривает их. Ужас мгновенно избавляет его от всех недомоганий.

— …на месте, — смеётся Диль.

— Придурок, — садится на землю Ён.

— Эта штука между прочим, — важно объясняет Диль, — может, и не кипятком тебя перенести, а только часть. Опасная вещица, но до чего полезная в ситуациях, вроде этой! Если бы мы были вне поля она бы просто не сработала. Но вот если поле было, но слабое… — он трагично качает головой, — нас могло бы не полностью перенести. Фу! — В глазах у него вырисовываются сцены того, о чём он только что говорил. — Да тьфу ты! Откуда две правые-то то? Изыди! — и отмахивается.

— Ты благодаря ей так быстро перемещаешься?

— Только когда нет другого способа удрать…

Ён мотает головой. Сколько же ещё технологий припрятано у этой шайки? Это вам не самодельная лазерная пила. Ён поглядывает на брелок. В голове возникает миллион вопросов, но вот желания говорить нет. Только сожаление: такое открытие! Столько можно сделать благодаря этому изобретению! Почему оно используется преступниками? И вовсе не для помощи? Не для улучшения жизни? Неужели Деду настолько наплевать на окружающий его мир, что он готов открывать великие вещи лишь затем, чтобы унести их в могилу?

— Смотри-ка! — не унывает в отличие от него Диль. — Кажется, город нагнал к нам туч.

Ён вытягивает руки. Действительно, дождь. Вот только…

— Разве он не кислотный? — уточняет более-менее пришедший в себя Ён.

Отчего он спокоен, точно сказать нельзя: может, за сегодня слишком много пережил, а может, оттого, что хоть в городе редкие дожди и кислотные, за стеной-то не обязательно такие же. Тут всё вверх-тормашками, так что уж удивляться?

— Ага, — соглашается Диль.

— Что «ага»? —