Дитя магии - Дарья Гущина

Все, Лекс. Аминь. Теперь этот тип не оставит тебя и покое до конца дней твоих… А чего ты хотела? Вспомни, как обычно народ реагировал на твою пижаму! До сих пор не понимаю, почему розовые мишки на голубом фоне вызывают у людей такую неадекватную реакцию?

В глазах Элвина заискрился смех, но за то, что он его как-то сдерживал, я была ему безмерно благодарна.

— Лекс, доброе… утро… — Широкая ухмылка все-таки расползлась по его смуглой физиономии. — Извини, что… гм… разбудил. Это ведь твой конь?

Я сдержанно зашипела, а Шайтан лишь выглянул из-за его плеча и невинно похлопал ресницами. Мол, а что я такого сделал? Что такого?! Я те покажу, что такого!..

— Какого дьявола ты поперся куда-то без моего ведома?! — на всю округу завопила я.

Жеребец фыркнул. Элвин — тоже.

«Не ори ты так, народ разбудишь», — заметил Шайтан.

— Народ разбужу?! Значит, меня будить можно, а народ — нет?!

«Можно на полтона пониже, если тебе не трудно».

— Нет, мне трудно! Мне очень трудно! — взъелась я. — Ты не имеешь никакого права будить меня черт знает во сколько только по своей собственной проклятой прихоти!

Темная бровь Элвина изумленно приподнялась.

«Лекс, опомнись, ты же не сама с собой разговариваешь».

Я поперхнулась следующим проклятьем.

— Не обращай внимания, это я не тебе. — И, чуть поразмыслив, добавила: — Извини.

«Какие мы вежливые стали, с ума сойти».

«Да тебе уже сходить там не с чего!» — снова разбушевалась я.

«Кто бы говорил», — огрызнулся найтанн.

— Пошел к черту!

— Лекс…

— Это я опять не тебе, — чуть успокоилась я, обращаясь к Элвину. — Извини.

«Что-то извиняться слишком часто стала. Тебе это не идет, Лекс, не твой стиль, а посему внушает мне известные опасения», — саркастически заметил Шайтан.

— Еще одно нелестное слово в мой адрес!..

«Смотри не влюбись».

— Сейчас у меня кое-кто получит! — опять вышла из себя я.

«Прямо при свидетелях?»

Я снова осеклась и так и застыла с раскрытым ртом.

— Это… — кое-как пришла в себя я и, смущенно кашлянув, посмотрела на Элвина. — Это…

— Это ты опять не мне, — добродушно улыбнувшись, кивнул Элвин. — Я так и подумал.

Святые боги!.. Теперь я наконец-то понимаю, почему вы даровали нам с животными разные языки!..

«Но кое-кому не повезло, увы и ах».

— А ну-ка иди сюда немедля, ты, трусливая скотина!!! — совершенно потеряв над собой контроль, зарычала я.

«Имей в виду, я тебя не боюсь».

— Это поправимо, — зловеще улыбнулась я, закатывая рукава пижамы и решительно надвигаясь на коня.

Шайтан осторожно попятился, и ему на помощь неожиданно для меня пришел Элвин. Он преградил мне дорогу и успокаивающе положил руки на мои плечи:

— Лекс, не злись. Что он тебе сделал?

— Что он мне сделал?! Что он мне сделал!!! Да это несносное млекопитающее только и делает, что все время меня изводит!

«И заодно жизнь спасает. Но это так, лирика».

— А то не в счет!

— Лекс, успокойся. Это ведь всего лишь животное! — успокаивал меня Элвин.

— Что?! — Я метнула на жеребца злобный взгляд. — Нет, дорогой, это не животное! Это сам дьявол воплоти!

«Попрошу тебя не искажать мое имя. Дьяволом зовут другого, а я — Шайтан».

— То есть ты им был!

И я, вырвавшись из рук Элвина, в ярости кинулась на своего врага, сжимая в ладонях кинжалы.

Картину мы собой являли выдающуюся: жеребец улепетывал от моего праведного гнева со всех ног, куда глаза глядят, я, матерясь, на чем свет стоит, в одной пижаме и босиком чесала за ним, а следом, крича что-то успокаивающее, вприпрыжку несся Элвин.

Он же первым меня и догнал, потому что изловить Шайтана было все-таки выше сил человеческих.

Выдохшись, я устало прислонилась к стене и прижала руку к покалывающему боку. Ну сволочь, ну попадись мне только! Сзади на меня что-то налетело, а я, развернувшись, инстинктивно подняла руку и выставила перед собой кинжал.

Тонкая струйка крови потекла по подбородку Элвина. Несколько мгновений мы, ничего не понимая, смотрели друг другу в глаза, а потом я, сообразив, что натворила, страшно перепугалась. Даже больше, чем тогда, когда всадила проклятый кинжал в бок тому негодяю.

— Элвин! Прости, ради Святых богов! — засуетилась я. — Я думала, это Шайтан опять тут поблизости шляется!

Проклиная дрожащие руки, я кое-как отрезала кусок ткани от пижамы и прижала его к ране.

— Ничего страшного, Лекс. — Он, улыбнувшись, положил свою ладонь поверх моей. — От потери крови не умру.

— Будь проклят тот день, когда проклятый мерзавец ко мне прицепился, — пробормотала я.

Но даже и эти слова не помогли мне снова прийти в себя и почувствовать злость. Не помогли, потому что в тот момент, когда Элвин посмотрел на меня и прикоснулся к моей ладони, в мире для меня уже не существовало никого, кроме него…

«Ау, голубки», — ехидничала подлая коняшка.

Встрепенувшись, я зорко огляделась по сторонам. Где же затаился чертов прохвост?!

— Что? — Элвин тоже огляделся, не выпуская моей руки. — Что такое?

— Мне показалось, что тут где-то пробежала лошадь, — с подозрением смотрела во все глаза я.

— Гм. Точно. Вон копыта стучат.

Какие еще копыта?! Ведь я точно никого не слышала!

— Где?!

И только тогда до меня дошло. Тьфу, пропасть, да ведь Шайтан же двигается абсолютно бесшумно!..

— И ты тоже надо мной шутить вздумал?

Я с возмущением воззрилась на него, но привычно наорать почему-то не смогла. Почему — кто его знает! Ну, просто не могу я кричать на человека, который смотрит на меня с такой нежностью и искренней теплотой! Вот не могу, и все тут!

— Извини. — Он подмигнул. — Не удержался.

— В следующий раз не извиню, — проворчала я.

Что я им тут, шут гороховый, что ли?

— Мне, наверно, тоже послышалось, — поспешил оправдаться передо мной Элвин.

Ух, хитрец! Меня не обманешь! Вижу ведь, как глаза смеются! Ведь специально же сказал!

— Имей в виду, — пригрозила ему я. — Подшучивать надо мной опасно для жизни!

— Понял уже. — И он с картинным вздохом снова приложил к уже некровоточащей ранке тряпицу.

Артисты, блин… Все, мне этот цирк уже знаете, где сидит!.. Надоело. Вы как хотите, так и живите, а лично я пошла спать.

Я уже открыла рот, чтобы попрощаться, когда Элвин перевел взгляд на мои босые ступни.

— Лекс, ты так и не обулась!

Тоже мне, новость. А то я ничего не знала, ни о чем не догадывалась и была счастлива в своем неведении…

Этого я, конечно, тоже не сказала. Хамить ему, как и орать на него, мне почему-то тоже как-то не удавалось.

— Ну и что?

— Ведь наверняка и пораниться тоже успела! Дай посмотрю.

Еще чего! Терпеть не могу, когда надо мной кудахчут! Я решительно попятилась.