Дитя магии - Дарья Гущина

— Что все это значит? — рассердилась я, придя в себя.

— Что вам не следовало вообще с этим торговцем разговаривать. — И, не дожидаясь, когда я снова начну возмущаться, пояснил: — Это не простое кольцо, а он не простой торговец. Это хаши, многоженец. Та девушка, которая наденет его кольцо, навсегда забудет свое имя, потеряет свою свободу и становится рабой хаши. Кольцо полностью поглощает «я» своей жертвы, а хаши заставляет девушку делать то, что угодно ему.

Я вытаращилась на него.

«Очевидно, это не шутка», — пояснил Шайтан.

— Вот проклятье, — пробормотала я.

Колдовство чистой воды. Я вспомнила опутывающую мой разум зачарованную сеть. И как таких проходимцев земля держит?.. Я резко развернулась в намерении вернуться туда, откуда мы только что ушли.

— Что случилось? — опешил мой спаситель.

— Я тоже хочу ему врезать куда надо!

Провожатый улыбнулся, и в его теплых карих глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Не стоит, — примирительно заметил он. — Да вы и не найдете его сейчас на прежнем месте. Наверняка он уже удрал.

— Какая жалость! — огорчилась я.

«А поблагодарить?» — напомнил найтанн.

К нам подбежала отставшая Калле, неся в руках айса.

— Ты как? — взволнованно спросила она. — Лекс, тебе надо быть осторожнее! Все в порядке?

— Частично. — Я вздохнула и повернулась к ларду: — Спасибо.

— Пожалуйста… Лекс?

— Угу.

— Меня зовут Элвин.

Вот так наша тень и решила себя раскрыть.

— Очень приятно.

«Рад за тебя», — опять возник Шайтан.

«Уймись, зараза».

«И ты все еще хочешь разыскать того музыканта?»

«Обязательно».

Музыкант отыскался довольно быстро, и им оказался седой старец с навсегда закрывшимися глазами. Словно почувствовав наше присутствие, он перестал играть и поднял голову.

— Подойдите, дей-ли, — тихим голосом попросил он. — Да продлят вашу жизнь Святые боги.

— Лекс, ты что, не ходи, — прошептала принцесса, уцепившись за меня.

— Мой вам поклон, ваше высочество.

Калле уставилась на него, разинув рот, а я внимательно присмотрелась к ауре старца. Фиолетовые всполохи. Поэт-провидец.

— Спойте еще, — тихо попросила я и опустила золотой в его мешочек.

Музыкант пробежался пальцами по струнам.

— Это про вас, дитя.

Холодная пора — весны одной прощенье —Забыта, как туман, за тающим ручьем,Давно погас костер — усталое смиренье,Живется просто так, одним и тем же днем.И плещется вино, и тлеет сигарета,И свечка на окне, мерцая, будит грусть,И, кажется, тоской, как пламенем, согретаДуша, хоть этот мир давно за гранью чувств.Все было и прошло — уныло, больно, сыро,Но гордость не дает груз сбросить тех оков —Исхоженных дорог и проклятого мира,Потушенных огней и древних городов.Так мало пережив, так много потеряла —Себя, как прежде, нет — с чужого все плеча.Одной простой судьбы испитого бокала,Одной простой души погасшая свеча.

Святые боги, и откуда только он все знает?..

— Спасибо. — Я потянулась за новой монетой, но провидец с легкой улыбкой покачал головой.

— Не стоит. Да не погаснет свеча вашей души.

— Да озарят ваш путь Светлые звезды, — привычно ответила я.

До дворца мы шли в полном молчании. Я все переживала по поводу песни, принцесса — по поводу меня, а о чем думали все остальные — история знает, но молчит.

— Калле, — наконец спросила я. — А что такое — сигарета?

— Кусок бумаги, в которую заворачивают табак, а потом курят.

— А!

— Это люди принесли. А ты не знала?

— Нет. У нас курят трубки.

— Все одно — вредно, — важно изрекла она.

Я фыркнула. Шайтан — тоже. Что-то он давно молчит — даже подозрительно как-то.

«Ты же сама просила».

«Все, снова прошу».

Дворцовая стража, охраняющая ворота, особого удивления по поводу прихода принцессы не проявила. Только исключительное уважение. Калле совсем притихла.

— Все, знает, — обреченно пробормотала она.

Я цепко подхватила ее под локоток.

— А ты уверена, что ты на охоту ездила? — вкрадчиво осведомилась я.

Принцесса покраснела как маков цвет.

«Сбежала, ясно, как день», — догадался Шайтан.

— А обманывать взрослых — нехорошо! — строго заметила я.

Точно, как сказал ифрит, у нее просто-таки необычный талант втирать людям очки.

— Папа меня помолвить хотел с каким-то старикашкой с севера! — чуть не плача, пробурчала блудная дочь.

— А мама что?..

— Я маму не помню…

Я обняла ее за плечи:

— А из ворот ты как выехала?

— Там дырка есть в стене, — призналась она. — Мой пони через нее прекрасно пролез… А потом все правда — он меня сбросил и удрал…

— Пороть твоего отца надо, — вздохнула я.

У Элвина от моих слов глаза на лоб так и полезли.

— Пороть, и точка. Чтоб не смотрел на своего ребенка как на товар или на способ уладить какие-то там свои конфликты.

— Кто бы еще осмелился, — заулыбалась Калле.

— При желании на любого управа сыщется, — заверила ее я.

«Ну-ну», — начал занудствовать Шайтан.

«А что, нет, скажешь?»

«Я тактично промолчу».

«Порошу без подлых намеков!»

«А я молчал».

«А я так и подумала».

«Ну-ну…»

Теперь тактично промолчала уже я. Связываться с этой заразой — себе дороже. Ведь одно слово — зараза! А с кем, как говорится, поведешься — от того и заразишься.

Так, соблюдая относительное молчание, мы и вошли во дворец. Собственно, вошли туда только мы с принцессой и Элвином. Жеребца и айса не пропустили и велели ждать снаружи.

«Лекс, если что — помни о подарке Звездочета», — напомнил Шайтан.

«Сам же говорил, чтобы я ее берегла».

«Ты, главное, себя береги. А заклинания — шут с ними».

Это я уже и без вмешательства некоторых понять успела. Жаль, что сие до кое-кого так поздно дошло.

Дворец, к моему сущему разочарованию, особой ценности собой не представлял. Ну да — большой, ну да — стоит в центре города, ну да — дворец. Но и только-то…

«А ты чего ждала?»

«Чего, чего. Золота, бриллиантов. И в таком количестве, чтобы глаза слепило и зависть пробирала, черная».

«Ругала принцессу за то, что она сказкам верит, а сама чем лучше?»

«Ничем. Но если спросишь, чем хуже — вот тут не много чего сказать найдется».

«Нисколько не сомневаюсь».

— Прошу! — разряженный слуга распахнул перед нами дверь.

Я удивленно моргнула. Черт. Опять с Шайтаном заболталась и то, как мы к тронному залу подошли, проворонила.

«Чего и следовало ожидать», — заметил прозорливый найтанн.

«Еще одно слово…»

«Понял, понял».

Тронный зал был тоже очень даже так себе. Там и трона-то как такового не наблюдалось. Правитель Аджита сидел за столом в простой комнате, сплошь заставленной шкафами с книгами, и что-то строчил пером, нервно ероша светлые волосы. Наверно, сегодня у него нет приемных часов, и нас завели в его кабинет. Какое разочарование. Хотя, может, у него и правда тронного зала вовсе нет?…