Сумеречный мир - Ольга Гусейнова

       — Ну, нет, так нет, — бесстрастно произнес Хмурый и не спеша покинул приемную, хлопнув дверью перед носом Савы так, что на рыжую бедовую голову того посыпалась штукатурка, а я автоматически пригнулась.

        — Ох, и трепло ты, Закурский, — неодобрительно хмыкнул Глеб, — сколько раз говорил, бабы тебя погубят.

        — А я что? — выразил недоумение тигр, слегка сконфуженно посмотрев на меня.

        А я без сил опустилась на стул. Почему, ну почему светлая полоса в моей жизни даже дня не продлилась? Ведь так несправедливо! От разочарования и обиды расплакалась, благо никто не видел. Достала смятую коробку, расправила, проверив цело ли пальто, спрятала на нижней полке в шкафчике. Выбросить такую красоту на помойку у меня рука не поднимется. Разве можно? Егор купил... для меня, а потом в мусор... не отдам! Лучше пусть в приемной хранится…

День прошел абы как, в атмосфере неловкости и взаимного непонимания. Мне мучительно хотелось коснуться Егора, стоило оказаться рядом с ним по служебной надобности. А вот он вел себя подчеркнуто равнодушно, тренируя мою выдержку, чем расстраивал еще сильнее. Но сдаваться первой я не собиралась, в конце концов, мог бы опровергнуть мои подозрения, ведь тоже слышал разговор своих друзей. И тем не менее, я пребывала в сомнении: правильно ли поступила. Что делать теперь?

Глава 21

Я расстелила на рабочем столе Егора белоснежную салфетку и поставила тарелку с маленькими вкусными канапе и объемистый чайничек с горячим чаем, зная о его проблемах с горлом.

        — Хочешь, чтобы я стал толстым пузатым котом? — хмыкнул Егор, глядя на поздний завтрак.

        — Нет, просто ты не ел с утра, а это неправильно. Так ты станешь худым и немощным котом, а в вашем мире слабым сам знаешь как приходится.

       Сделала шаг назад, но он придержал меня за бедро и, словно этого мало, чтобы поймать меня в ловушку, заглянул в глаза:

        — А сахар?

        Я сглотнула, чувствуя, как от его ладони по телу предательски разбегается горячая волна, и хрипло ответила:

        — На блюдечке три кусочка лежат, как ты любишь...

        Неделю, прошедшую после моего отказа от приглашения в ресторан, я без необходимости близко не подходила к Егору, общалась исключительно по рабочим вопросам или «о погоде», но при этом не могла не заботиться о его насущных нуждах. Глава часто забывал о еде и отдыхе, но о делах клана и его конкретных представителях думал постоянно. Иногда, только потому что я приносила и ставила перед ним тарелки, он прерывался на быстрый перекус.

        Мы больше не заводили разговоров на отвлеченные темы, но стоило мне зазеваться и оказаться в зоне досягаемости, Егор сам касался меня и не только. Словно приручал к хозяйской ласке, привязывал… И самое невероятное: я действительно привыкала слишком быстро.

        Вот и сейчас его рука легла мне на бедро, медленно спустилась к колену, добралась до края юбки и самым наглым образом полезла вверх, но уже под подолом. Мы сверлили друг друга взглядами. Первой не выдержала я. Облизав пересохшие губы, попыталась рвануть в сторону. Тщетно, можно было и не дергаться, хватка у ягуара стальная, я осталась на месте, а его ладонь вновь пустилась в чувственное путешествие. Погладила ногу над кружевным краешком чулка, выше только трусики и...

        Накрыла Егорову руку своей поверх юбки и почти умоляюще попросила:

        — Не надо!

        — И долго ты меня дразнить собираешься? — в напряженной тишине кабинета его хриплый недовольный голос звучал настораживающе.

        — Я? Дразню? — вскинула брови в недоумении.

        Мужчина неохотно убрал руку из-под юбки и откинулся в кресле. Редкая удача: в его глазах был неприкрытый интерес, и, судя по отголоскам эмоций, он злился.

        — Ты, — в своей невозмутимой манере ответил он. — Ксения, не забывай, что мы оборотни. И твое желание для меня не секрет. Так зачем же мучить и себя, и меня?

        Я отошла от него, вздохнув, вернула себе самообладание, которое рядом с этим оборотнем стремительно улетучивается, и ровным тоном спросила:

        — Скажи, что ты хочешь от меня?

        — Секса, — бесстрастно проскрипел он.

        Вот хоть плачь, хоть смейся от такой честности! На мой взгляд, этот предмет желаний эмоции вызывать должен. Пожав плечами, я насмешливо хмыкнула, скрывая горечь, и ответила ему в эмоциональный унисон:

        — А я — не только.

        — И чего же? — уголок его рта дернулся в ухмылке.

        — Всего и побольше, — «уточнила» и направилась в приемную.

        — Тогда зачем отказываешься от моих подарков? — Надо же, мне удалось удивить его. — Я бы мог...

        Притормозив у двери, обернулась и жестом остановила его, без сомнений, щедрое предложение:

        — Мне не нужны твои деньги, Егор. Может, я размечталась о несбыточном, но помимо секса мне нужны твои чувства.

        Посмотрела на него, ожидая хоть какого-нибудь отклика, но ответом была тишина. Пустая и тоскливая. Грустно улыбнулась и вышла из кабинета, опустив голову.

Когда минут через десять раздался сигнал от шефа, я наивно надеялась услышать от него что-нибудь волшебно приятное.

        — Завтра можешь отдохнуть...

        — Но завтра рабочий день...

        — Я все сказал! — прозвучало предупреждение.

        Ну, выходной, так выходной. Тоже неплохо. Если удастся немного отвлечься, возможно, и свежие идеи появятся, как завоевать сурового мужчину, который все держит под контролем, и, в отличие от меня, хочет секса, а не любви.

       Связавшись с Мели, я позвала ее пройтись по лавкам. Заодно и поболтаем и новости узнаю. Мне пальто необходимо купить по случаю первой зарплаты, раз осталось что потратить после возврата части займа. Долги терпеть не могу.

                              ***

Утром выходного дня, дожидаясь Николая с Меланьей Зотовой, выглянув из окна, я увидела у парадного верхушку клана Хмурых. Глеб привычно молчал, внимательно слушая остальных. Его я начала уважать за проницательность и, как это ни странно звучит применительно к палачу, за доброе отношение ко мне. Сава, фыркая и махая руками, спорил с Алексом Кохом, а тот потрясал перед его носом папкой с бумагами и раздражался все сильнее. Егор, опираясь на трость, тоже, как и волк, молча за ними наблюдал, затем произнес короткую фразу. Спорщики тут же замолчали, уставившись на главу.

Хмурый засунул трость под мышку, забрал папку у Алекса, раскрыл, полистал, затем со знакомым до боли и раздражения бесстрастным выражением лица ткнул пальцем в документ, поясняя для него, должно быть, нечто очевидное.