Одержимый - Шарлотта Физерстоун

– Я сообщу о нашем решении мистеру Пратту, – отозвалась маркиза. – Немедленно, сразу же после завтрака. Я возьму леди Дарнби и Энн с собой в деревню, в магазин миссис Дженнингс. Она пообещала, что к этому времени сошьет по крайней мере по одному обычному платью для каждой из них. Оставшиеся части их гардеробов, надеюсь, будут готовы в течение недели. Анаис, вы тоже должны поехать с нами, обязательно. Миссис Дженнингс не смогла увидеть вас, чтобы снять мерки. Но прежде всего мы сделаем остановку у дома священника.

Уэзерби что-то пробурчал себе под нос и с новой силой набросился на пищу, а Анаис почувствовала, как ее губы невольно кривятся в отвращении. И как мать Линдсея может терпеливо нести это бремя – быть женой такого никчемного, дурного мужчины?

– Ты не собираешься отправиться сегодня в деревню, Линдсей? – спросила леди Уэзерби. – Мы были бы рады мужскому сопровождению, ты ведь знаешь.

– Не скажу, что компания деревенской модистки меня сильно прельщает, – захихикал Линдсей, снисходительно улыбаясь матери. – Гораздо увлекательнее мне представляется катание на санках и коньках. Но кого я могу уговорить на подобное времяпрепровождение?

– Прошу меня извинить, милорд, миледи, – с поклоном прервал разговор Уэртинг, дворецкий. – Лорд Уоллингфорд и его сестра здесь, они желают поговорить с лордом Реберном и вашими гостями.

– Так проводите их сюда, Уэртинг. – Улыбка осветила лицо леди Уэзерби, смахивая печаль, искажавшую красоту ее восхитительных зеленых глаз.

– Боже всемогущий, – злобно прошипел Уэзерби, – а я-то думал, у него больше мозгов, чтобы не тащить сюда эту свою надоедливую слабоумную сестру!

Анаис заметила, как ее мать снова улыбнулась и издала сдавленный смешок. Взор тут же метнулся к Энн, сидевшей рядом с матерью. Шок и недоверие объяли душу Анаис, когда она увидела, как Энн смеется и, словно в нервном возбуждении, скручивает руки, передразнивая леди Сару, – милую, но, к несчастью, умственно неполноценную сестру Уоллингфорда.

– Да-да, очень похоже, – одобрительно засмеялся Уэзерби. – Черт возьми, как же меня бесит эта девчонка!

Дверь распахнулась, и на пороге предстали Уоллингфорд и донельзя взволнованная, вертящаяся на месте Сара. Анаис перехватила взгляд Энн и сузила глаза, посылая младшей сестре молчаливое предупреждение, которое просто невозможно было истолковать ошибочно.

– Добрый день, милорд, леди Сара, – поприветствовала леди Уэзерби с доброй улыбкой. – Садитесь. Вы уже завтракали?

– Добрый день, – с поклоном отозвался Уоллингфорд. Граф не взял стул, который ему предложили, вместо этого он, будто защищая, положил ладонь между плечами своей сестры и метнул мрачный, сердитый взгляд на другой конец стола, туда, где сидели Уэзерби, мать Анаис и Энн.

Очевидно, Уоллингфорд услышал то, что было сказано в адрес его сестры, и Анаис никогда еще не ощущала стыд острее, чем сейчас.

– Вы замечательно выглядите, леди Сара, – сказала Анаис, взмахом руки предлагая взволнованной гостье занять место на пустующем рядом стуле. – Умоляю, расскажите, как вашей горничной удается так собрать ваши прекрасные волосы в пучок, чтобы из прически не выбился ни один локон?

– С помощью шпилек, которые больно колются, – ответила Сара, недовольно, по-детски надув губки. Но в следующее мгновение девчушка улыбнулась и уселась рядом с Анаис, взглядом спросив у брата разрешения. Анаис заметила, как Уоллингфорд кивнул. Его мрачные, беспристрастные, обычно ничего не выражающие глаза смягчились.

– Мы приехали, чтобы отдать вашей сестре кое-какую одежду, – тихим голосом произнесла Сара. От взгляда Анаис не укрылось, как Сара принялась раскачиваться взад-вперед, нервно скручивая и раскручивая лежавшие на коленях пальцы.

– Это очень любезно с вашей стороны, – ответила Анаис, успокаивающе кладя руку поверх сцепленных кистей Сары. – Нам ничего не удалось спасти из огня.

Темно-синие глаза Сары распахнулись, и ее маленький изогнутый ротик в изумлении приоткрылся.

– Ничего? Даже вашу одежду? А что с домом? – спросила Сара.

– О, дом, разумеется, устоял, только одежда пропала в пламени, – презрительно, словно упрекая, буркнула Энн.

Анаис пронзила сестру уничтожающим взглядом, нисколько не озаботившись тем, что Линдсей стал свидетелем этой молчаливой угрозы, и снова повернулась к чрезмерно взволнованной Саре. Та нервно округляла плечи, словно пытаясь уйти в себя. Без сомнения, сейчас бедная девочка отчаянно желала только одного: чтобы пол под ногами разверзся, поглотив ее вместе со стулом, забрав подальше от этих высокомерных, дерзких людей.

– Боюсь, даже наш дом не устоял в огне, Сара. Теперь мы зависим от таких добрых людей, как вы, которые помогают нам снова встать на ноги. Мы остались ни с чем – разумеется, до того момента, пока вы не приехали сегодня.

– Для вас у меня ничего нет, – сообщила Сара. – Боюсь, вы – слишком крупная, чтобы носить мою одежду. И мои сестры, которые все еще живут дома со мной, намного худее вас.

Анаис почувствовала, как ярко зарделось лицо. Услышав негодующий придушенный звук, сорвавшийся с уст Энн, она поняла, что замечание Сары слышали все присутствующие в комнате. И все же обижаться, а уж тем более сердиться на такое милое создание было невозможно. Сара просто не знала, как лучше выразить свою мысль, и Анаис понимала: девчушка не по злому умыслу столь бестактно высказалась о ее фигуре.

– Сара, – низким, предупреждающим голосом окликнул Уоллингфорд, но Анаис улыбнулась и тихо сказала ему, что не обижается.

– Боюсь, именно это делает с фигурой женщины чрезмерное поедание пудингов и сладких заварных кремов, – заговорщически, словно делясь секретом, зашептала Анаис Саре.

– Я запомню это, леди Анаис, – тоже шепотом ответила девчушка.

– Мне показалось, или я слышал что-то о катании на санках и коньках? – осведомился Уоллингфорд, глядя на сестру и улыбаясь ей с особой нежностью – нежностью, которую он никогда прежде так открыто ни к кому не демонстрировал.

– Что ты на это скажешь? – спросил Линдсей. – Кто не прочь немного позаниматься спортом этим утром?

– О, вы пойдете, леди Анаис? – оживилась Сара, цепляясь за руки Анаис, словно они были ее единственной надеждой на спасение. – Скажите, что пойдете!

– Анаис не пойдет, ей нужно написать письма, – встряла Энн, закатив свои голубые глаза. – Кроме того, она не катается. На коньках Анаис напоминает неповоротливую курицу.

– В самом деле? – Сара повернулась к Анаис и внимательно взглянула на ее своими распахнутыми, невинными глазами. – Представьте, даже я могу кататься на коньках, леди Анаис! Я могу научить вас!