Феникс. Песнь Первая - Наталья Ломаченкова

Сила кольнула, перестраиваясь; песня потянула вниз, и я покорно последовала за ней, ещё не успев осознать произошедшего. И только недовольное ржание сивой заставило меня вздрогнуть и открыть мутные после Единения глаза.

— Волшебно! — первое слово, которые срывается с моих губ и отзывается мягким ответным теплом в душе. Тряхнув головой, поворачиваюсь к неожиданно серьёзному Ильназару. — Что..?

— Это так легко — забыться среди облаков, — тихо говорит эльф, не поднимая взгляда. — Так просто — променять свою неудобную земную бескрылую сущность на парящую в ветрах. Вы не видели, что было с теми, кто поддавался этой манящей силе… живые умершие с одинаковыми улыбками на лицах и пустыми глазами. Их взгляды оставались среди небес. И они уже не возвращались. Никогда.

Молчу, ужасаясь и принимая. Те, кому ведомо чувство полёта, уже никогда не смогут быть полностью счастливы на земле. Эльфы посчитали себя достаточно сильными, чтобы прикоснуться к недоступному. Людям же этого не дано.

Почему мне надо ткнуть истиной в глаза, чтобы я поняла? Почему не было достаточно одних только простых объяснений Рантиира, пытавшегося смягчить жестокую правду о том, что все не могут быть равны. Почему отказывалась признать, до тех пор, пока на самой себе не испытала это?..

— Что ощутили вы, госпожа?

Я? На несколько секунд замираю, пытаясь облечь захлестнувшие меня эмоции и чувства в словесную форму. В конце концов признаю это безнадёжной тратой времени. Воплотить душу в явь способна только песня.

Еле слышно, словами, а не мелодией, едва касаясь струн гармонии…

— Это жизни и веры взлетевшее знамя,

Это свет среди ночи, затмение днём!

Это чувство свободы без конца и без края!

Это холод сплетённый с огнём!

Ильназар молча кивает, соглашаясь. Истина неизменна и неприукрашена. Только вот цена за это счастье чересчур велика, чтобы согласиться её платить. Правда многие со мной не согласятся. Быть может стоит один раз испытать недозволенное, хоть потом и жизнь перестанет быть жизнью, чем просто прожить её монотонным гудением? Это каждый может решить только сам для себя.

Тихий звон импульса, посланного Ветаром, заставил насторожиться и одновременно обрадоваться, что принц всё же снял свои ментальные щиты. Хоть бы и только для того, чтобы предупредить. Хоть бы и только на несколько секунд.

— Подожди, Ильназар.

Произношу почти одними губами, но эльфу достаточно и этого. Лёгкое движение поводьев — и его конь замирает неподвижной статуей. Моя кобылка, очевидно решив в момент опасности всё же послушаться всадника, останавливается тоже, взволнованно прядая длинными ушами. Потом сааль-ри слегка склоняет голову набок, исподлобья всматриваясь в выскользнувшую из под древесной тени фигуру принца.

— Впереди метрах в пятистах посты Альзахара, — тихо произносит Ветар. — На лошадях нам не пройти. По крайней мере, на этих лошадях.

Эльф кривится, но всё же соскальзывает с белого. Сивая кобыла отзывается счастливым фырканьем, когда я освобождаю её от своей персоны и вопросительно поворачиваюсь к Ветару.

— Что теперь?

— Придётся идти в обход, — хмурится принц. — Потеряем много времени, но другого выхода нет. С боем не прорвёмся, их там слишком много. Словно ждали нас.

— Пятьсот метров! — тихо, но так, чтобы его услышали, фыркнул Ильназар. — Странно, что нас не засекли раньше, чем наш предводитель наконец соизволил протереть глаза…

— Я не сомневаюсь, что тебе бы это удалось лучше, — Ветар резко повернулся к эльфу. — Но к несчастью тебя отвлекли более важные дела, чем разведка.

Сааль-ри прищурился, но принц больше не смотрел в его сторону. Я ехидно кашлянула.

— Теперь, когда вы закончили свои взаимные прения, может соизволите двигаться дальше?

Мужчины промолчали, но не было похоже, что моя шпилька их пристыдила. Ильназар только коротко поклонился и абсолютно беззвучно скользнул вперёд, слившись с тенями деревьев. Ветар кивком показал мне занять следующую позицию, и сам пристроился в арьергарде. Ветви словно по волшебству раздвигались перед нами, чтобы так же тихо сомкнуться за нашими спинами.

След в след, движение в движение. Ведущий Ильназар выбрал дорогу всего лишь в нескольких десятках метрах от вражеских аванпостов, словно насмехаясь над противниками, и не подозревавшими о бесшумно проходящих мимо них врагах. Приходилось следить за каждым своим шагом, чтобы не задеть ни одного листка, не шевельнуть ни одной веточки. Но в придачу в чувству риска, огнём стучащему в крови, добавлялось ни с чем не сравнимое ощущение собственной вседозволенности и всесилия. Несмотря на бьющееся в разуме раздражение и даже злость на авантюризм и позёрство эльфа, я начинала чувствовать удовлетворение, и на лице сквозь полнейшую сосредоточенность проявлялась слабая улыбка.

Чувство времени утратилось среди движущихся теней. Казалось, каждый шаг растягивался в час и одновременно был краток, словно мгновение. Вся моя сущность будто вошла в какой-то мистический транс, настроилась на заданный ритм и теперь готова была жить в соответствии с этим ритмом. Сколько мы шли? Пять часов? Десять?..

— Мы уже достаточно далеко, чтобы нас не смогли услышать.

Встряхиваюсь, возвращаясь в реальность. Оглядываюсь. Темнеет быстро, над деревьями уже просвечивают искры звёзд. Хорошо погуляли!

Саркастическим импульсом передаю своё мнение обоим спутникам. Ильназар только насмешливо-почтительно наклоняет голову, а Ветар пожимает плечами, очевидно, не зная, с кем из нас согласиться.

— Ну и где мы сейчас, следопыты?

— Мы уже на землях Риванола, — коротко отвечает сааль-ри. — Пересекли границу около часа назад.

Теперь вспоминаю, что извилистая мелодия действительно на миг поменяла ритм, словно подстраиваясь под другой мотив. Но тогда я была слишком занята другим, чтобы придать этому большое значение. Так оказывается, мы уже почти достигли заданной цели! Ну что же…

— Ваше высочество, принц Ветар аш Риванол, добро пожаловать домой!

Ехидно вскинутая бровь.

— Пожалуй стоит сделать привал. Твой сааль-ри не возражает?

— Нет, госпожа, — столь же приторно-невозмутимо ответствует Ильназар, быстро оглядывая укромную ложбинку между деревьев, где мы в данный момент находились. Как мне показалось, он даже понюхал воздух, а затем, видимо удостоверившись в безопасности убежища, безмолвно скользнул в темноту, не сказав ни слова.

— Куда это он? — подозрительно осведомился принц, на скорую руку сооружая костёр. Один повелительный жест руки — и рыжие язычки пламени запорхали над дровами, жадно потрескивая. Я с наслаждением придвинулась ближе, впитывая в себя силу стихии и щедро расточаемое ею тепло.