На четвертый раз везет - Кайса Ингемарсон

Через некоторое время вернулась Карина и принесла две чашки кофе.

– Только что звонил Ральф, – снова сообщила она. – Он будет через пять минут.

Пять минут прошли в необременительных разговорах, и вот открылась дверь.

Ральф попросил прощения за опоздание. Казалось, он в хорошем расположении духа: прежде чем сесть, он обнял обеих актрис.

– Ну что ж. Я думаю, начнем постепенно. Мне хотелось бы дать вам возможность познакомиться. Завтра прибудет остальная команда и мы устроим коллективное знакомство.

– А группа большая? – осторожно поинтересовалась Паула.

– Около двадцати человек. Операторы, звуковики, заведующий реквизитом, ассистенты режиссера и оператора, гример, костюмер…

Паула с облегчением подумала о своем опыте работы на телевидении – ее вводили в мир, который был не совсем незнаком.

– Плюс около двадцати актеров, но завтра придет лишь несколько. Остальные появятся, когда настанет их очередь по сценарию. – Ральф сложил ладони. – Ну, что скажете – наверное, стоит просмотреть сценарий?

Ральф хотел знать их мнение, как обе понимают образы своих героинь, спрашивал, нужно ли объяснить какие-то детали сюжета, и Паула, к своему удивлению, обнаружила, что ей есть что сказать. И Ральф, и Генриэтта внимательно слушали ее, когда она описывала Сандру как человека без саморефлексии, внутренний мир которой, однако, требует выражения. Когда ее разыскивает мать, она сколько может сдерживает гнев, но взрыв ярости оказывается неизбежным освобождением и очищением. Ее выводы, казалось, произвели впечатление на Ральфа.

– Именно такой я ее и видел, – произнес он довольным тоном. – Тебе предстоит пройти путь от в целом нормального, но эмоционально несостоятельного человека к личности, что сталкивается с вопросами, ответов на которые она не искала и даже неосознанно избегала. – Теперь кивнула Паула. – Можешь ли ты найти в себе черты сходства с Сандрой?

Паула задумалась.

– Кое в чем, – неуверенно отозвалась она. – Я узнаю в себе нежелание Сандры разбираться в ситуациях, которые возникают в ее жизни, ее стремление жить дальше, словно ничего не произошло.

– А как это проявляется в твоей жизни? – спросил Ральф.

– Я не говорила, что это есть в моей жизни, – поспешно возразила Паула. – Я сказала, что мне это знакомо.

– А какие у тебя отношения с матерью? – Ральф с любопытством взглянул на нее.

Такого поворота Паула не ожидала. Ей нравилось говорить о персонажах и фильме, но об этом…

– Она умерла, – коротко ответила Паула.

Ральф нарушил границу.

– Но к умершим тоже можно как-то относиться, не так ли?

– Я любила маму, – ответила Паула. – Но я не понимаю, какое отношение это имеет к фильму.

Ральф пожал плечами:

– Полезно разобраться в своих чувствах, прежде чем начать воплощать чужие, разве не так, Генриэтта?

Та кивнула:

– Это помогает, но можно делать отличные вещи и не разбираясь в себе. Разве мало потрясающих актеров с совершенно запутанной личной жизнью!

Паула вспомнила Раймонда Фьельнера, которого Вендела разобрала по косточкам в своей передаче.

Генриэтта продолжала:

– Возможно, актерами и становятся-то как раз не вполне цельные личности… – Паула была благодарна за эту неожиданную поддержку, и Ральф больше не задавал вопросов.

Они стали говорить о роли Лилиан, матери. Было заметно, что для Генриэтты вживаться в образ – дело привычное, и Паула остро ощутила собственную неопытность. Время шло быстро, и к обеду они успели просмотреть половину сценария. Чем больше они говорили о героинях и сюжете, тем больше нравилась Пауле идея фильма. Она уже ждала начала съемок. Паула поделилась этим чувством с Генриэттой, которая рассмеялась и заметила, что это хороший знак.

Около четырех Ральф остановил работу.

– Мы хорошо потрудились, – сказал он. – Пусть впечатления улягутся. Завтра, как уже сказано, собирается вся группа, и с вами будет работать костюмер.

Выйдя на улицу из помещения, в котором прошел весь день, Паула зажмурилась от яркого солнца: в студии окон не было. Надо привыкать: ближайшие две недели им предстояло работать именно здесь.

Перед Паулой простиралась залитая солнцем улица Оденгатан. Пустынная, если не считать синего автобуса-«четверки». Среди пыльной зелени Васа-парка здесь и там пестрели покрывала для пикников, и Паула почти слышала, как из винных бутылок вытаскивают пробки. Ее не оставляло ощущение нереальности происходящего: словно не она весь день проговорила с Известной Актрисой и Знаменитым Режиссером. Как будто она смотрела документальный фильм и только что выключила телевизор.

Паула решила прокатиться в сторону центра. Особых дел у нее не было, но она чувствовала потребность находиться среди людей: казалось, нынешнее сказочное ощущение исчезнет, едва она останется наедине с собой.

Возвращаться домой к Юхану тоже не хотелось. За всю неделю он почти ни разу не заговорил с ней, и, стоило ей увидеть его, как чувство вины напоминало о себе. Паула несколько раз пыталась начать разговор, но Юхан заявил, что не собирается облегчать ее совесть, благословляя сделанный выбор. Паула решила набраться терпения: она знала, что рано или поздно он смягчится. Как всегда. Конечно, на этот раз все серьезнее, но она полагала, что примирение – лишь вопрос времени.

Выйдя из метро на станции Эстермальмсторгет, Паула немного прошлась по улице Библиотексгатан. Несколько раз заходила в магазины, чтобы посмотреть легкую одежду, и снова выходила. Попробовала губную помаду, но не купила, и стала рассматривать обувь через стекло витрины, но не увидела ничего особо привлекательного. Паулу все еще не оставляло ощущение, что какая-то тонкая пленка отделяет ее от остального мира. Ей отчаянно хотелось закричать: «Я стану кинозвездой!!!», чтобы все эти хорошо одетые люди услышали ее, остановились и посмотрели на нее с завистью и восторгом. Но кричать Паула не стала. Такие вот театральные номера – не по ее части. Анна бы на ее месте наверняка не то что крикнула бы, а завопила в мегафон.

Паула продолжила путь по улице Хамнгатан. Проходя мимо дверей универмага «НК», она чуть сбавила темп. Джейсон был здесь всего несколько недель назад, и с тех пор она не смела заглядывать в универмаг из страха, что какая-то частица Джейсона затаилась среди полок. Теперь Паула заглянула внутрь и прислушалась к своим ощущениям: ничего. Она попыталась представить себе Джейсона, сидящего за столом, – опять ничего. Наконец, чтобы спровоцировать себя, Паула представила, что он лежит на ней, тяжело дыша ей в ухо. Наконец что-то все-таки произошло. Защемило под ложечкой, чуть перехватило горло, легкий холодок пробежал по спине. Вот и все.