Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

подобны камням. Это они натягивали перед караваном висячие мосты над пропастями и пропускали невредимыми мимо смертельных ловушек. Это они встречали незваных путников, устраивая камнепады и поддерживая легенду о непроходимости Гургарана. Караван Зоргана шел по той самой единственной дороге — безопасной тропе среди трещин и обвалов, бдительно охраняемой горными жителями. Вот почему не возвращались каргалы, отправленные его отцом на поиски горного царства, вот почему караванщики Сикелии предпочитали более длинный путь по Холустаю, вот почему Гургаран считался неприступным. Не природа сделала его таким, а люди, которые пришли в это место первыми.

Арлинг учуял запах смерти еще до того, как шедшие впереди нарзиды стали кричать и молиться Нехебкаю. Вспорхнули стервятники, недовольные вторжением чужаков, захрустели кости под копытами лошадей, с ленивым жужжанием взлетели жирные мухи. К симфонии мертвецов присоединился ветер, заскрипев веревками висельников — некоторых еще не успели обглодать грифы, а значит, аллея смерти, через которую двигался караван, постоянно пополнялось. Мертвецы висели на коренастых горных елях, лежали с раздробленными костями под огромными валунами, просовывали изъеденные конечности сквозь прутья клеток, демонстрируя изувеченными телами богатое разнообразие смерти. Здесь заканчивали свой путь те, кто сумел пройти ловушки горцев и выйти к сердцу Гургарана — Земле Негуса.

По тому, как оживились проводники, Арлинг понял: их путь закончился. Он уже слышал город — непередаваемый гул человеческой жизни посреди горного безмолвия. Удары, которые он принял за раскаты грома, стали ритмичнее, и Регарди догадался, что эти звуки издавала не природа. В городе били барабаны, и их глухие ритмы раздавались эхом по всему Гургарану.

— Началось… — с трепетом прошептал идущий рядом горец.

Арлинг хотел спросить, что именно, когда тропинка неожиданно вывернула из узкой расселины на высокое плато. Он мысленно пробежался взглядом влево, вправо, вперед и не встретил привычных каменных стен. Плато было настолько огромным, что легко умещало раскинувшийся на нем город. Где-то вдалеке слышался рев ветра в горных вершинах, но он был настолько слабым, что казался почти мифическим. Город был очагом жизни, удивительным в этом мире камня и ветра. Он был настоящим. Копыта лошадей больше не стучали по камню, а неслышно топтали низкую, мягкую траву. Звук бегущей воды подсказал о близости горной реки, от которой веяло прохладой и жизнью. Где-то впереди грохотал водопад. Прилетевший ветер загадочно зашуршал листвой в роще тисов. Пахнуло цветущим шиповником. Крикнула птица, и ее голос порвал какую-то струну в душе Арлинга, которая и так была натянута до предела. Плато покрывал слой плодородной земли, и уже было не важно, принес ее ветер или Нехебкай, которому молились горцы. Арлинг вдыхал знакомые запахи и не мог отделаться от ощущения, что это место ему знакомо. Долго гадать не пришлось. Город Негуса напоминал Согдарию, и было понятно, почему Даррен, который не сумел найти вторую родину в Сикелии, называл землю в горах раем.

Арлинг собирался внимательнее изучить стены города, к которым двигался караван, но не успел. Проводники занервничали, горцы, которые шли с ними из Сикта-Иата, столпились, по рядам нарзидов пробежала нервная дрожь. И тут Регарди услышал топот — тысячи ног бежали им навстречу. Если это были встречающие, то он не завидовал тем, кто шел впереди. Впрочем, когда толпа их настигла, все оказались в равном положении. Арлинга внезапно окружили сотни кричащих и смеющихся людей, от которых резко несло журависом. Это был привет от старого мира, но он не радовал. Горцы выкрикивали что-то бессмысленное, но кое-что в их словах он разобрал — имя Нехебкая было на устах у каждого. Индигового Бога славили и восхваляли, приветствуя его именем путников. Арлинг знал, что ехал в землю Нехебкая, но даже представить не мог, что попадет в царство религиозных фанатиков.

Толпа внесла его в город, не оставив ни шанса понять, где он оказался. Еще минуту назад лошадь шла по мягкому травяному покрову, а сейчас ее копыта стучали по отесанным каменным плитам — гладким, ровным, утоптанным за столетия. Горожане, которые продолжали тесно обступать их со всех сторон, стащили с лошади Зоргана и принялись качать его, подбрасывая в воздух. Капитан каравана явно не ожидал подобной встречи и не выказывал особого довольства, но терпел со знанием человека, захваченного врасплох бурей. Более чем теплый прием настораживал и вызывал вопросы.

Между тем, город Нехебкая проплывал мимо, словно черный корабль смерти. Казалось, что жизнь существовала только на его улицах. По обеим сторонам дороги Арлинг чувствовал огромные монолиты, стены которых были слишком ровными для гор. Они казались пустыми и безжизненными, но ветер стучал створками окон на верхних этажах и шуршал листьями деревьев, которые, очевидно, росли на крышах. Если это были дома, то подобных построек он еще не встречал. Их высота с легкостью соперничала со знаменитой Алебастровой Башней Балидета, намного превосходя последнюю. Но если Алебастровая Башня была культовым сооружением, то монолиты, судя по всему, были жилыми домами, так как теснились плотными рядами, изредка прерываясь переулками, уходящими вглубь города. Загадочные постройки тянулись к горизонту, плавно превращаясь в горы. Оценить размер поселения и определить, сколько людей могло в нем жить, представлялось трудной задачей даже для зрячего. Он не знал, кто первый назвал земли Негуса раем, но этот слух был самым преувеличенным из всех, ему известных. И дело было не только в том, что на улицах не встречалось скверов, фонтанов или рынков, к которым он привык в Балидете и других сикелийских городах. Главную ноту задавал странный запах, который изредка пробивался сквозь дурманы журависа, оставаясь почти неуловимым. Он шел, словно из-под земли, и не напоминал ни один знакомый аромат или зловоние. Решив, что запах вызван особой скальной породой, на которой был возведен город, Регарди переключил внимание на его жителей.

Грохот барабанов стал громче, и толпа заколыхалась, подстраиваясь под ритм. Вдыхая запахи разгоряченных наркотиками тел, Арлинг подумал о том, чем эти люди занимались тогда, когда не поклонялись Нехебкаю. Выращивали коз? Добывали ценные породы, продавая их в Песчаные Страны? Занимались науками? Тогда, в Рамсдуте, Даррен удивил его, когда рассказал о научных достижениях горцев. Чего стоил «мокрый камень» или прибор управления погодой с величавым названием «Повелитель Бурь», который уничтожил несколько городов Сикелии, прежде чем сломался. Как-то не верилось, что горожане уделяли науке много внимания. Рядом с Регарди бежал, постоянно подпрыгивая и дергаясь, подросток в длинном балахоне — с выбритым черепом и длинными цепочками, вставленными то ли в брови, то ли в щеки. Украшение било его по лицу и стучало о зубы, когда парень открывал рот. С другой стороны бежала девушка, и ее наряд ничем не отличался от его соседа