Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Ее запах — необыкновенный, знакомый, почти родной — отчетливо выделялся среди других человеческих тел. Дия казалась легче одеяла, в которое была закутана с головы до ног. У девочки был жар. Она не очнулась даже тогда, когда Арлинг поднял ее и осторожно вынес за пределы лагеря.

Там, на остывшем за ночь бархане, он вручил Дию Хамне, которая взяла ее на руки, не скрывая недовольства. Регарди не знал, в чем рисковал больше — оставляя Дию в обозе с больными или отдавая ее на попечение бывшей наемной убийце.

— Твой господин, Хамна, не завершил ни одного начатого дела, — сказал он, никак не решаясь отпустить руку нарзидки. — Я должен это исправить. Мне нужно встретиться с Подобным, и на этой встрече я буду один. Скройся в горах. Дия сильная, выживет. Дай ей все, в чем она нуждается. Я знаю, ты сможешь. Когда найдешь безопасное место, оставь вокруг следы для меня. Подойдет любой сильный запах. Если я не вернусь через неделю, Дия останется с тобой, и ты будешь служить ей так, как служила бы мне. Ты можешь отказаться, но тогда наша сделка закончится на этом бархане.

Хамна не отказалась. Она вдруг крепко прижала к себе Дию, словно Арлинг мог передумать и забрать у нее нарзидку.

— Твоя девочка будет в безопасности. Я спрячусь в горах и позабочусь о ней лучше, чем о самой себе. Если ты не вернешься через неделю, я пойду в Царство Негуса, чтобы отыскать твой труп. Я сожгу его и развею по ветру в Карах-Антре. Если предпочитаешь другие похороны, самое время для пожеланий.

Арлинг улыбнулся.

— Это твое право, Хамна. Сделай то, о чем я тебя просил, и, если мне посчастливиться умереть, можешь делать с моим телом все, что угодно.

Расставаясь с наемницей и Дией, Арлинг чувствовал себя так, словно выпил отвар из незнакомых грибов, собранных по дороге. О том, что случится, если Хамна подведет его, он не думал. Время, когда можно было сомневаться, кончилось. Регарди не знал, когда идея последовать за нарзидами в Гургаран, чтобы узнать правду о рае для изгнанных, превратилась в желание убить Подобного. Только произнеся эти слова вслух, Арлинг понял, что сделает это. Его последнее убийство будет последним не потому, что он больше никогда не заберет чью-либо жизнь. Арлинг надеялся, что Подобный станет тем противником, который, наконец, откроет ему врата смерти. Регарди пропустит его первым, но, непременно, отправится за ним следом.

В ту ночь караванщиков ограбили снова. На этот раз исчезли два верблюда, бочонок с водой и недельный запас провианта. Арлинг взял одного верблюда себе и какое-то время следовал за Хамной, которая углубилась в Карах-Антар, чтобы запутать следы. Она ни разу не обернулась. Сначала он потерял ее запах и долго вслушивался в осторожную поступь верблюжьих лап по остывшему за ночь песку. Когда не стало слышно и их, Арлинг повернул в другую сторону и бесцельно побрел навстречу поднимающемуся солнцу. Ему казалось, что Хамна отрезала у него руку, отомстив, наконец, за увечье, причиненное им в Балидете.

Он рассчитывал, что его схватят в первые утренние часы, но погоня задержалась. Наверное, решали, кому быть командиром после смерти Джаль-Бараката. Не очень почетная должность, учитывая, в каком потрепанном состоянии караван возвращался в Гургаран. Арлинг успел выпить всю воду из украденного бурдюка, когда услышал сзади разъяренные крики. Его, наконец, заметили.

Караванщики проглотили его легенду, как ящерица отравленное мясо ахара. Разъяренный Зорган, которому, вероятно, досталась роль командира, был похож на ожившего пайрика. Горец легко поверил, что Сол приготовил неправильное зелье, а пленник, воспользовавшись ошибкой шамана, убил Джаль-Бараката и бежал при первой возможности. О том, что опасного врага удалось поймать так быстро, караванщики не задумались. Зорган был слишком зол, чтобы замечать любые неровности наспех слепленной истории.

Когда Арлинга привели обратно в лагерь, ярость караванщиков не знала границ. Его били все оставшиеся в живых наемники и горцы, и Регарди понял, что со смертью Джаль-Бараката рухнула та стена, которая отгораживала васс’хана Тигра Санагора и преданных слуг Негуса. Вряд ли кто-нибудь поверил, что с Белой Мельницей у него столько же общего, сколько у морской воды с горным озером. Зорган заявил, что если Арлинг скончается от побоев, он не расстроится: потери каравана и так были слишком велики, чтобы переживать из-за смерти какого-то пленника. Регарди постарался избавить себя от болевых ощущений, используя приемы из солукрая, но глотать песок и полировать сапоги наемников собственными боками пришлось долго. К счастью для себя, караванщики спешили. Арлинг не знал глубины своей чаши терпения, и был рад, что враги остановились первыми.

Арлинг ожидал, что оставшийся путь проделает вместе с нарзидами, но когда его обмотали веревкой, конец которой привязали к седлу капитанского верблюда, понял, что поторопился с выводами. Следующие несколько часов Арлинг не думал вообще: когда мог, поднимался и бежал за верблюдом Зоргана, стараясь выдохнуть из легких песок, который, казалось, проник во все поры и теперь наполнял его тело вместо крови. Но большую часть пути он проехал на животе, оставив на прощание Карах-Антару часть одежды и собственной кожи.

Арлинг никогда не подумал бы, что будет встречать подножье Гургарана с такой радостью. Когда песок под ногами сменился каменным крошевом, его подняли и позволили держаться за оглоблю обоза. Очевидно, Зоргана все-таки волновало, чтобы «товарный вид» пленника окончательно не испортился.

«Ты мертвец, Зорган», — мстительно подумал Арлинг, цепляясь за деревянный поручень. Капитану не пришло в голову, что после подобных «поездок» по песку редко поднимаются сразу. То, что Регарди держался на ногах, было связано не с тем, что он чувствовал себя способным на это. Больше всего ему хотелось упасть обратно на землю, но он боялся упустить ту волну, которая подхлестывала его с тех пор, как Хамна забрала Дию. У волны было имя — солукрай. Он неустойчиво держался на ее гребне, надеясь, что она донесет его до Подобного. Все, что произойдет дальше, не имело значения.

Арлинг еще считал собственные шаги, когда понял, что караван остановился. Песок под ногами давно уступил место каменному крошеву, но то, что они достигли Гургарана, стало ясно, когда ветер принес запах чужаков. Их встречали. Восточные нарзиды, догадался Арлинг. По тому, как напряглись керхи, стало понятно, что они не очень ладили с горцами. При их появлении кочевники отделились от каравана, ожидая, когда главный закончит переговоры с Зорганом. Судя по крикам и возмущенным возгласам капитана, керхи повысили плату за сопровождение каравана. Горцы, спустившиеся их встречать, в переговоры не вмешивались, но было понятно, что, случись драка, в стороне не останутся.

После относительной