Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

даже воздух. Трудно дышать воздухом бога, верно? Секрет в том, что нужно принять Нехебкая в сердце, и только тогда он позволит тебе дышать в его мире. Если ты не сделаешь этого, то и через неделю будешь задыхаться. Некоторые умирают. Однако не стоит беспокоиться, потому что ты и так скоро умрешь.

— Я знаю, что это иман послал тебя убить меня, — продолжил Негус-Абир, удобнее устраиваясь на кресле. Похоже, беседа доставляла ему немалое удовольствие. — Мы сочинили для него сказку о твоем безумии, но перехитрили самих себя. Помнишь Ларана? Он хорош, лучший в своем деле. Это он сообщил мне, что Тигр поверил в твое безумие настолько, что решил натравить на меня своего ученика. Иман специально отправил тебя на край света, в Сикта-Иат, где собирался подстроить, чтобы ты сбежал и отправился на мои поиски. Умница Джаль-Баракат оказался быстрее и поймал тебя раньше. Когда иману сообщили о твоем исчезновении, он решил, что его план сработал, и ты отправился меня убивать. Я же хотел, чтобы ты оказался здесь, как можно скорее. Редкий случай, когда наши интересы с Тигром Санагором совпали.

— Ларан предатель?

— Мой ученик, — довольно ухмыльнулся Абир. — Все сделал верно. Двойная игра — это мастерство, доступное не каждому. Когда сломался Повелитель Бурь, мы собирались временно завершить операцию в Сикелии. У нас уже было достаточно нарзидов, и твой старый дружище Даррен был нам не нужен. Его возвращение в Гургаран не планировалось — разумеется, об этом знали единицы. Многие в городе до сих пор оплакивают его трагическую гибель. Мы давно думали, как подослать своего человека в Белую Мельницу, а тут подвернулся такой удобный случай. И вот, Ларан явился к иману и заявил, что хочет быть на стороне правых, а в знак своей лояльности устроит смертельную ловушку для Карателя. Представляешь, как он расстроился, когда ты испортил ему засаду в Рамсдуте. Нам пришлось срочно менять все планы. Даррену приказали атаковать столицу. Мы знали, что армия Канцлера уже высадилась на севере, и полагали, что кампания в Самрии закончится полным разгромом Маргаджана. Однако Даррен оказался не глупым и, сняв осаду, бежал в Белое Море. Тогда мы перешли к третьему плану. Арваксы, которых нанял Ларан, должны были устроить бунт на кораблях Карателя и закончить историю с нашим первым вторжением в Сикелию. Если арваксам и не удалось одолеть Даррена, за них все сделал шторм. Я знаю, что такое Белое Море, особенно в сезон бурь. Когда мне сообщили, что армия Даррена погибла в пучине, я понял, что это был знак Нехебкая. Жаль, конечно, самрийских нарзидов, которых он вез, но, думаю, нам хватит тех людей, что переправили раньше. Ларан должен был явиться неделю назад, однако до сих пор задерживается. Возможно, из-за тех же самумов, что помешали прийти вовремя вашему каравану. Впрочем, его присутствие на ритуале неважно, ведь главный игрок передо мной.

— Я пришел сам, добровольно, — наконец, обрел дар речи Арлинг. — Ты хотел, чтобы хранитель солукрая попал в твой город, и вот я здесь. Если объяснишь, что тебе нужно, я готов сотрудничать.

— О, это прекрасно! — воскликнул Негус. — Сегодня свершится история: мы закончим Септорию Второго Исхода. Место, куда тебя привели — последние врата Нехебкая, которые открыли Видящие. Здесь все дышит магией, это божественная земля. У нас нет болезней и голода, наши сокровищницы переполнены, а изобретения наших мудрецов — тех самых серкетов, которых изгнали из Сикелии — поразят скудные умы человечества, если станут известны миру. Но мы не готовы ими делиться. Это город избранных, рай, который ты, Арлинг, увы, не познаешь. В эту ночь ты станешь свидетелем многих удивительных вещей. Вместе с Нехебкаем воскреснут те мертвые, которые достойно служили ему при жизни. Ты думаешь, что убил моих верных слуг Джаль-Бараката и Азатхана? Их пребывание в царстве смерти временно. Кстати, Джаль-Баракат уже умирал однажды. Четырнадцатый Подобный пробовал завершить Септорию Второго Исхода, но допустил ошибку. Джаль-Баракат был воскрешен, но тот, кто дал свое тело богу, оказался слаб, и Нехебкай не смог задержаться в нем надолго.

Арлинг слушал Абира и не верил ему. Нельзя вернуть к жизни того, кто умер. Но вдруг ему неожиданно вспомнился Калим, старый канатоходец, которого он как-то встретил в балидетской тюрьме. От него он впервые услышал о Джаль-Баракате. Кучеяр рассказал ему историю своей жизни, но важным в ней было лишь то, что Джаль-Бараката действительно уже убивали. Калим отравил его, однако через пару месяцев тот вернулся живым и невредимым и из мести отрезал канатоходцу ноги. Возможно, слова Абира были не такими лживыми.

— Знаешь, кто первый пустил в себя бога?

Арлинг покачал головой. То, что Абир говорил, было ему выгодно. Он надеялся, что, увлеченный монологом, Подобный не заметит его попыток побороть дурман в голове и освободиться.

— Махди. Учитель Тигра Санагора. Тот, кто написал Великую Книгу и был первым хранителем солукрая. Четырнадцатый Негус заманил его в ловушку и привел в город Нехебкая. Но Махди хоть и был великим мудрецом, имел слабое тело. Он не смог удержать в себе бога и быстро погиб. Однако во время ритуала мы воскресили десять слуг Нехебкая, в том числе, Джаль-Бараката. Кстати, Тигр оказался хитрее своего учителя. Он долго и умело скрывался от нас, но, когда я узнал, что иман выбрал тебя васс’ханом, то понял, что это знак судьбы.

Арлинг не верил в религиозную чушь, которую нес Абир. Из его слов следовало одно: великий человек, основатель учения халруджи, провел последние дни в плену у секты фанатиков и погиб мучительной смертью. Только за это стоило уничтожить город Нехебкая с лица земли.

Регарди закашлялся, хватая ртом воздух. У него был сильный, выносливый организм, но почему он до сих пор не привык к местному воздуху? Отчего спина гнулась, словно на плечи давила самая высокая вершина Гургарана, а руки безвольно свисали за спиной, будто сломанные ветки саксаула?

— Зачем я тебе? — с трудом выдавил он. Кашель затих, но горло походило на пересохший колодец в сикелийской пустыне. Оно было засыпано песком бессилия и ненависти ко всему, что окружало его в тот момент.

Нехорошее предчувствие оправдалось.

— Судьба распорядилась так, что тебя сделали вором, мой мальчик, — с показной грустью произнес Абир. — Ты стал хранителем знания, которое было украдено у бога. Солукрай никогда не должен был попасть к человеку — ни ложный, ни истинный. Сегодня ты отдашь его Нехебкаю, тому, кому он принадлежит по праву.

Теперь было понятно, отчего его так встретили горожане. Человек, обокравший бога, не мог рассчитывать на теплые объятия сектантов.

— Ошибок больше не будет, — продолжил Абир. — Этой ночью мы закончим Септорию Второго Исхода,