Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

Всюду валялись куски плит с ржавыми кривыми арматурами. Какие-то кирпичи, гнилые рамы, присыпанные снегом остовы автомобилей.

Витек перешел на шаг, тяжело дыша, стирая с лица налипшую сажу вперемешку с потом. Его догнал Толик, лицо которого пошло красно-белыми пятнами.

– Ты совсем с катушек слетел?! – вскипел Витек. – Двинулся на всю голову, экстрасенс недоделанный!

– А ты серьезно не замечаешь? Вот это вот все? – Толик обвел воздух руками. – То снег кругом, то жилые дома и люди. То запустение и хлам, то очищенные дороги. Как дым лег, я сразу все увидел.

– А я не увидел! Почему я должен вообще видеть? Люди как люди, причем военные там тоже были. И теперь нас наверняка искать будут! Мы, сука, не должны привлекать внимания, а ты орешь, как полоумный!

– Тогда и соваться в поселок не надо было! Что мы здесь забыли, а?

Над улицей пронеслось эхо голосов, и Витек судорожно завертел головой. Толик дернул его за рукав, указывая на гору плит у одного из подъездов. Они рванули туда, влезли на козырек и забрались в темноту через разбитое окно. Оглядываясь в последний раз, Витек заметил фигуры, выходящие из проулка.

– Твою мать, – прошептал он, присаживаясь на ступеньку, – нас же по следам найдут на раз.

Толик усмехнулся.

– Ты под ноги совсем не смотришь? Мы чужие здесь, не оставляем следов. Этот чертов снег их сразу маскирует.

– Что ты опять несе…

С потолка осыпалась штукатурка, завибрировали стены. На верхних этажах что-то утробно заурчало.

Они переглянулись и без лишних слов спустились на заваленную хламом площадку первого этажа. В доме было чертовски холодно. Ветер будто не замечал стен, в воздухе кружили снежинки.

Молчали долго, не решаясь озвучивать очевидные вещи. Витек старательно убеждал себя, что ничего особенного тут нет и всему можно придумать объяснение, но даже его фантазия иссякала. Он не удержался и выглянул на козырек: никаких следов не было. Чистый снег. Урчание сверху не повторялось, но Витька не покидало ощущение, что за ними наблюдают.

– Мамка говорила, что не бывает заброшенных городов, – тихо сказал Толик. – Они живут сами по себе и без людей нормально управляются. Но это другая жизнь.

Он подошел к стене и провел рукой по трещине вдоль стояка. Труба чуть слышно позвякивала, будто сверху кто-то слабо стучал по ней монеткой. Или железным когтем.

– А бывает, что города сами заманивают людей. Чтобы поддерживать свою неправильную жизнь.

– Вот только крипипасты нам сейчас и не хватало, – сказал Витек.

Они потеряли счет времени, но на поселок уже опускались сумерки, и из каждого уголка дома выползала чернота. Изредка под окнами слышались голоса, однажды мелькнул фонарный луч. Пора было уходить. В темноте военная форма не будет бросаться в глаза.

– А ты думаешь, – не унимался Толик, – почему у многих народов белый – цвет смерти? Из-за таких вот мест. Обледенелая пустыня кругом, и метель стирает все другие цвета. Даже солнце стирает.

У подъезда обвалился кусок плиты, закряхтел кто-то. Угасающий свет в окне моргнул и исчез вовсе. Его перекрыл человек на козырьке.

Они отступили вглубь, к подъездной двери, едва не споткнувшись о присыпанные снегом книги. Витек нашарил кирпич на полу. Человек спрыгнул с подоконника, быстро протопал наверх, но лестница там была сломана – не пройти. Он сбежал вниз, перегнулся через перила. В темноте мелькнули глаза, и Витек поднял кирпич.

– Живы… Ну слава Богу. Давайте на выход, пока не поздно.

Это был Николаич.

Витек сперва обрадовался, но потом ощутил жгучее желание размозжить ему голову. Николаич ведь привез их сюда. Что бы тут ни творилось, он не мог об этом не знать.

Прочитав все на их лицах, Николаич заговорил:

– Не понять вам меня, ребята. Да и некогда объяснять сейчас, надо вам уходить из поселка. Лыжи с собой?

Толик покачал головой.

– Так… Тогда только теплотрасса. Оно еще не до конца проснулось, можете проскочить.

– Что за оно?

На верхних этажах шумно заворочалось, зазвенели трубы в доме. Покрытый копотью потолок пошел мелкими трещинами.

– Вылезло после взрывов много лет назад, – сказал Николаич, задрав голову. – А сейчас не давало вас найти, потому что учуяло. Себе оставляло. Хорошо, что мест для схрона тут немного. Ладно, не стойте истуканами, пошли.

Они выбрались наружу, и Николаич быстро объяснил, куда бежать. Витька раздирали сомнения: второй раз поверить тому, кто притащил черт знает куда? Но выбора, как и тогда, у них не было.

Николаич вложил ключ в руку Витьку.

– Идите прямо по дороге, машина стоит в паре километров от котельной. Там я следы зачистил, но если приглядеться, то…

– Что происходит? – спросил Витек. – Ты же нас и привез.

– Глупость сотворил. Нельзя вас. Молодые еще, нормальные. А я поторопился, не подумал сразу среди ночи-то…

Он похлопал ребят по плечам, пожелал удачи и пошел в сторону дыма.

– А ты как? – спросил Толик ему вслед.

Николаич остановился. Сказал, не оборачиваясь, лишь слегка повернув голову:

– Я не могу бросить семью.

Сделал пару шагов, а потом добавил:

– И лучше не суйтесь в котельную.

Когда он вошел в квартиру, Оля была тут как тут. Помогла снять куртку, налетела с расспросами.

– Ну что там? Поймали?

– Да. Мужики повели к начальству. Там живо выяснят, кто такие.

– Что ж будет теперь… Как мы без завода?

Николаич обнял ее крепко, поцеловал.

– Все будет хорошо.

Размыкать руки не хотелось. Оля была такой теплой, такой родной. Здесь и сейчас. Ее запахи, движения, огонек в глазах… Николаич был уверен, что все это в последний раз.

– Ну, хватит, хватит, – со смехом сказала она, отстраняясь. – Мой руки и дуй за стол. У меня почти все готово.

Он шагнул на кухню, и Ксюшка улыбнулась. Она сидела во главе стола и рисовала на большом альбомном листе. С кисточки капало на скатерть. В другой день дочка обязательно получила бы нагоняй, но не сегодня.

– Смотри, пап, какой паучишка! Правда, красиво?

– Очень.

Паучишка был с большими добрыми глазами и бесконечным множеством лап. Такой паучишка мог опутать целый поселок, протянуть ниточки в каждую квартиру, к каждому человеку, шевелить людьми, как марионетками. А когда надоест, просто оборвать связь.

Николаич хотел снять с плиты сковороду, но рука предательски дрогнула. Дышать стало тяжело. Он оперся на подоконник и поднял взгляд к коридору. Там мерцал свет, вырисовывая на стенах смутно знакомые тени. Люди, которых Николаич привозил сюда. Бомжи, опустившиеся наркоманы, пара бандюков. Но все же люди.

В комнате с грохотом что-то упало, Ксюшка встрепенулась.