Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

старого здания. Ветер выл не только снаружи, но и внутри. По котельной гуляло эхо. В коридоре «линяли» трубы, и падающие на пол льдинки звучали как чьи-то шаги. Шлеп-шлеп.

– Что делать-то будем? – неожиданно для самого себя спросил Витек вполголоса. – Я про вообще.

Николаич сказал, что отвезти может максимум до Карелии. Другой вариант – вокзал Кандалакши, там у него были знакомые, которые помогут сесть в поезд без документов. Не сбрасывали со счетов и порт. Но все это решало только часть проблемы.

– Что-что. Сваливаем с Севера, на хрен.

– Понятное дело. Считай, свалили уже. Куда дальше? В прокуратуру? И что мы им скажем?

– Полказармы подтвердит, что Говорухин – криминал и отморозок, – ответил Акоп. – Ты рожу мою видал вообще?

– За неделю все сойдет, и хрен кто что докажет. Надо что-нибудь дельное думать. Сашка, что скажешь?

Сашка два года проучился в универе на юриста и в армии прослыл башковитым.

– Я скажу, что надо будет валить по домам и шум поднимать. Репостнуть новость по разным группам и каналам. Малахов, «инстаграм», все дела. Будет шумно – никто нас обратно не вернет. Максимум по шее надают. Были прецеденты.

– Вот, Витек, понял? – ухмыльнулся Акоп. – Прецеденты, говорит. Так что давайте отбой.

Затихли. Вскоре засопел Толик. Кажется, он вообще продрых весь разговор.

Пытаясь уснуть, Витек рассматривал сплетения труб. Как в детстве у бабушки, когда изучал причудливые узоры на огромном, во всю стену, ковре. Только теперь его интересовало конкретное место.

Рядом дрожал Акоп, перетягивая на себя одеяло. На трубе под потолком серебрилось, но это был не крестик, а паутина.

А затем темнота окончательно проглотила комнату.

По стеклу сползали крохотные ручейки. Изморозь таяла – быстро, как в сказке, – открывая вид на поселок. По правой стороне улицы пробежала рябь электричества, в разных частях зданий вспыхнули и тут же погасли окна. В подъезде громко хлопнула дверь.

Он вышел из детской, в темноте огибая сломанную мебель и сгоревшие вещи. Под ногами хрустела оледенелая кирпичная крошка.

Кухонные окна выглядывали на дорогу, уходящую в бесконечные сопки. В заснеженное ничто. Где-то там, за белой пеленой, стояла котельная. Перешагнув опрокинутую газовую плиту, он дотронулся до батареи. Горячая… В стояке уже шумела вода, этажом ниже мяукал кот. На улице урчал мотор грузовика.

Он прислонился лбом к влажному стеклу. Его трясло, за шиворот стекал пот.

– Сереж, ты чего?

Сердце пропустило удар. Ее голос, его имя…

На кухне загорелся свет, и обшарпанные стены, разбитая люстра, вывернутый кран сгинули вместе с темнотой, как дьявольский мираж. Он больше всего на свете хотел этого. И больше всего на свете боялся.

– Тьфу, Сереж, куда в сапожищах-то приперся? Сам полы мыть будешь.

Снаружи занимался рассвет. Первые лучи солнца бликовали в окнах. Поселок просыпался, а значит, к мальчишкам пришла беда.

Николаич выдохнул и повернулся к жене.

Витек разлепил глаза и первым делом выбрался из дежурки в туалет, на ходу накидывая бушлат. По котельной разносился гул работающего генератора, в окна под потолком проникали лучи солнца, а в трубах вокруг уже не было ничего зловещего или страшного. Даже наоборот – захотелось еще раз побродить внутри при свете дня, исследовать закоулки. Наверняка у Николаича припасено что-нибудь интересное. Еще один забавный квест, ничего не скажешь.

Небо было серым, низким, на горизонте висел бледный диск солнца. Судя по всему, перевалило за полдень, а значит, часа через три начнет темнеть. К полярной ночи за время службы Витек так и не привык, светового дня ему отчаянно не хватало.

Мороз на улице стоял знатный. В такой морозец бы на лыжи, километров двадцать нарезать, выветрить из головы дурные мысли. Витек сделал свое дело, втягивая носом воздух. Посмотрел на поселок. Из-за оледенелых крыш тянулись к небу столпы дыма. Черная вата расползалась по горизонту, ветер рвал ее, швырял в разные стороны.

Вот тебе и ночной взрыв.

Скрипнула дверь, на пороге появился заспанный Толик, втянувший голову в плечи, хмурый.

– Кто тут последний на поссать? – спросил он.

– Смотри, – кивнул Витек в сторону дыма.

Лицо Толика стало еще мрачнее.

– Может, тут боеприпасы списанные складировали, вот они и взрываются…

– Вот это и интересно.

– А если все-таки живет кто?

– Вряд ли. Если только тусовщики какие-нибудь из города заглянули. Экстремалы, сталкеры. Сейчас таких полно. Я до армейки тоже мотался по закрытым старым городкам. Романтика, так сказать.

Толик шмыгнул носом, отошел на несколько метров в сторону и принялся отливать.

– Нездоровая тема, – сказал он. – И все здесь какое-то нездоровое.

– И это говорит человек с хвостом дохлой змеи на шее, – усмехнулся Витек. – А давай смотаемся, пока светло. Интересно же, что за дым.

Толик повернулся, застегивая штаны.

– Я понимаю, что вы ко мне с юмором относитесь, со стороны это всегда забавно. Но я правда что-то чувствую. Что-то неразборчивое, мутное здесь. Рядом с нами.

– Так тем более надо скататься, мозги провентилировать. Лыжи есть. Мне и самому вчера всякая ерунда чудилась, а сегодня даже вспоминать смешно.

Толик вздохнул, задумчиво глядя на дым. Потом сказал:

– Можно, наверное. За тобой, дураком, присмотреть.

– Во! Другое дело.

Витек обогнул котельную по свежему сухому снегу, подошел к боковому входу, там, где из сугроба торчали лыжи. Нормальная идея, устроить квест из «Сталкера». Жаль, телефона нет, чтобы пофоткать старый поселок. Друзья на гражданке обзавидовались бы.

Он откопал обе пары, прихватил лыжные палки, вернулся в котельную.

Акоп переполз ближе к буржуйке и дремал, завернувшись в два одеяла. Сашки не было. Витек не мог вспомнить, видел ли его, когда проснулся, или нет. Наверное, тот тоже решил изучить котельную при свете.

– Акоп, мы до поселка и обратно, – сказал Толик. – Не теряйте.

– Делать вам нехер, – едва слышно пробормотал Акоп.

Витек взял хлеба, минералки в вещмешок и кусок сыра. Как раз на перекус во время пути. Приключение и азарт. Отличное начало дня.

Ехали недолго, минут пятнадцать, по заметенной дороге, которую и дорогой-то можно было назвать с трудом. Свернули к заброшенным рядкам гаражей, обогнули их и по склону поднялись к первым городским зданиям. Это были какие-то низенькие хозяйственные строения, занесенные снегом чуть ли не до крыш. Кое-где торчали остовы заборов, тянулись электрические столбы. Вокруг, куда ни глянь, раскинулись заснеженные сопки, похожие на спины спящих медведей. Все же была своя романтика в Севере. Едва уловимая, колючая и холодная.

Поселок подступил незаметно, через несколько минут они подкатили к первой пятиэтажке. Это была