Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Я имею в виду, что, может, там чего-нибудь недоставало или, может быть, было что-то такое, чего обычно не бывает на столике…

Дэвис мгновение подумал, затем медленно сказал:

— Такое что-то, пожалуй, было, я это заметил, когда уносил посуду; но я не думаю, что это именно то, о чем вы спрашиваете. Просто у мертвой леди были две кофейные ложечки на блюдце. Так иногда в спешке случается. Я заметил это только потому, что есть примета: говорят, будто две ложки на тарелке — примета… они означают свадьбу.

— А на каком-то из других столиков совсем не было ложки?

— Нет, сэр, такого я не заметил. Митчелл или я, должно быть, разносили чашки и блюдца по этой стороне, а потом кто-то из нас, в спешке не заметив, положил вторую ложку. Да вот всего неделю назад я сам положил на стол два набора ножей и вилок. Это даже лучше, чем вовсе не положить! Тогда приходится бросать все и срочно бежать за ножом или еще за чем-нибудь…

Пуаро задал еще один вопрос — вроде бы шутливый:

— Что вы думаете о французских девушках, Дэвис?

— Для меня и английские хороши, сэр.

И Дэвис добродушно улыбнулся полненькой белокурой девушке за стойкой.

Глава 18

На улице Королевы Виктории

Мистер Джеймс Райдер удивился, когда ему принесли карточку с именем мсье Эркюля Пуаро. Имя казалось ему знакомым, но он не мог вспомнить почему.

Затем он сказал себе: «Ох, да это же тот самый!» — и велел клерку ввести посетителя.

Мсье Эркюль Пуаро выглядел весьма изящно. С тростью в руке, с белой гвоздикой в петлице.

— Простите меня за беспокойство, — сказал Пуаро. — Я по делу об убийстве мадам Жизели.

— Да? — удивился мистер Райдер. — Ну, так что же? Присаживайтесь. Хотите сигару?

— Благодарю вас. Я всегда курю свои собственные сигареты. Хотите попробовать?

Райдер с подозрением взглянул на миниатюрные сигареты Пуаро:

— Нет, предпочитаю свою, если не возражаете. Такую, как ваши, и проглотить можно по ошибке. — Он искренне рассмеялся. — Инспектор был здесь несколько дней назад, — мистер Райдер щелкнул зажигалкой. — Проныры — вот кто такие эти ребята. Не могут не вмешаться в чужие дела.

— Полагаю, они нуждались в информации? — мягко спросил Пуаро.

— Но они не должны быть такими назойливыми, — с обидой произнес мистер Райдер. — Следует подумать о чувствах и деловой репутации человека.

— Возможно, вы несколько более чувствительны, чем полагалось бы.

— Я в весьма щекотливом положении, — признался мистер Райдер. — В весьма щекотливом! Сидеть там, где я, — как раз впереди нее — уже само по себе подозрительно! И попросту я ничем не могу помочь следствию по этой причине: я ничего не видел! Если б я знал, что собираются убить женщину, я вообще не полетел бы этим рейсом! Скорее всего, я именно так и поступил бы!.. Меня, признаюсь вам, буквально извели! И почему именно меня? Почему они не надоедают этому доктору Хаббарду, или как его там — Брайанту? Врачи как раз такой народ, который может держать у себя всякие отравы. А у меня откуда быть змеиному яду? Я вас спрашиваю: откуда?

— Но нет худа без добра, — сказал, улыбаясь, Пуаро.

— Ах, да, есть во всем этом и хорошая сторона. Я еще не сказал вам, что выручил кругленькую сумму. Свидетель представляет для прессы определенный интерес. И хотя в газетах больше всего было репортерских фантазий, они опирались на мои свидетельства…

— Интересно, — сказал Пуаро, — как преступление влияет на жизнь людей, совершенно к нему непричастных. Возьмите, к примеру, себя: вы получаете неожиданную сумму, возможно, очень желанную в данный момент.

— Деньги всегда желанны, — согласился мистер Райдер, исподлобья сердито взглянув на Пуаро.

— Иногда нужда в них крайне обязывает. По этой же причине люди присваивают и растрачивают чужие деньги, вступают в мошеннические сделки… — тут Пуаро развел руками: — Возникают всевозможные сложности.

— Пустое, не станем об этом печалиться, — отмахнулся мистер Райдер. — Не возражаю. Зачем останавливаться на темной стороне?

— Деньги пригодились, ведь вам не удалось в свое время получить заем в Париже…

— Как, черт возьми, вы об этом узнали? — гневно вскричал мистер Райдер.

Эркюль Пуаро улыбнулся:

— Во всяком случае, это правда.

— Довольно верно, но я вовсе не желаю, чтобы это стало достоянием гласности.

— Я буду само благоразумие, уверяю вас.

— Странно, — задумался мистер Райдер, — как порою из-за ничтожной суммы можно попасть в беду. Оказавшись в критическом положении, человек стремится! раздобыть хоть немного денег, не то он полетит к чертям вместе со своей кредитоспособностью! Да, дьявольски чудовищно. Деньги странная вещь. Кредит — тоже вещь не менее странная. И, коль на то пошло, то и жизнь — странная штука! Между прочим, вы по этому поводу и хотели меня видеть?

— Это деликатный вопрос. Я слышал — в силу своей профессии, понимаете ли, — что, несмотря на ваши решительные отрицания, у вас все-таки были кое-какие дела с Жизелью.

— Кто сказал? Это ложь, отвратительная ложь! Я никогда не видел этой женщины! Это гнуснейшая клевета!

Пуаро задумчиво посмотрел на него, покачал головой.

— Ах, — вздохнул он. — Нужно будет проверить. Выть может, допущена какая-то ошибка.

— Нет, подумать только! Вздумали уличить меня в связях со всякими ростовщиками! Светские дамы с карточными долгами — вот это по их части!..

Пуаро встал:

— Прошу извинить, если меня дезинформировали. — Он остановился у двери: — Между прочим, почему вы назвали доктора Брайанта доктором Хаббардом?

— Будь я проклят, если знаю. Просто… Ах да, наверное, из-за его флейты. Помните детские стишки? Про собаку Старой Матушки Хаббард? «А когда она вернулась, он играл на флейте». Странно, как можно путать имена!..

— Ах да, флейта… Психологически ваша обмолвка весьма для меня любопытна… Психологически!..

Мистер Райдер фыркнул при слове «психологически». Оно в его понятии соотносилось с тем, что он называл «дурацкими измышлениями психоанализа». И он с подозрением проводил Пуаро долгим взглядом.

Глава 19

Визит мистера Робинсона

Графиня Хорбари сидела перед туалетным столиком в своей спальне в доме № 315, Гросвенор-сквер. Перед нею разложены были золоченые массажные щетки, флаконы и коробочки, баночки с кремом для лица и с пудрой — словом, все предметы, необходимые для утонченной косметической живописи. Но посреди всего этого роскошного изобилия леди Хорбари сидела с пересохшими губами и неприличествующими ее облику пятнами нерастертых румян на щеках. В четвертый раз она перечитывала письмо:

«ГРАФИНЕ ХОРБАРИ КАСАТЕЛЬНО ПОКОЙНОЙ МАДАМ ЖИЗЕЛИ.

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ, Я ЯВЛЯЮСЬ ВЛАДЕЛЬЦЕМ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ, ранее принадлежавших покойной. Если