Клинический случай - Карл Хайасен

– В четыре, в конференц-зале.

Ее нет, говорю я. Она звонила и сказала, что больна.

Я доверился Карле, которая доверилась девушке, в клубных кругах известной как Турма, на досуге занимающейся разведением экзотической живности. Именно из ее коллекции Карла достала мне варана, ныне покойного Полковника Тома. Турма живет среди поросших соснами холмов на западной границе округа, и я только рад, что за руль садится Карла, потому что нервы мои уже ни к черту. Чтобы меня подбодрить, она болтает о пустяках, хотя осознает, что происходит что-то странное. Сегодня волосы у нее арбузного цвета и заплетены в причудливые тугие косички.

– Вчера ночью звонила мама, она была вне себя. Дерек написал поэму и собирается зачитывать ее на церемонии в субботу. Он наваял три страницы! – весело щебечет Карла. – Распечатал и разослал всем гостям – эй, Черный Джек? Проснись! Я для тебя стараюсь, друг.

– Извини, продолжай.

– Угадай, как она называется, свадебная поэма Дерека.

– Должно быть, ода какая-нибудь, – рассеянно отзываюсь я. – Ода принцессе. Ода деве…

Карла ликует, хлопая руками по рулю:

– А ты молодец! «Ода кареглазой Богине»! Клянусь богом, если он станет ее читать, через две минуты все от такого пафоса блеванут.

– Эй, твоя мать счастлива. Это единственное, что имеет значение.

– Не пытайся меня разжалобить, ты, старый упрямый осел.

– Карла, сделай мне одолжение.

– А что я всегда делаю?

– Если со мной что-нибудь случится, – я открываю блокнот и пытаюсь нацарапать имя и номер телефона Рика Таркингтона, – если со мной что-то случится, позвони ему. Скажи ему, что я сегодня вечером пошел на встречу с веселой вдовой в «Туда-Сюда».

– Эй! Я пойду с тобой, и мы будем бесстыдно флиртовать.

– Черта с два. – Я вырываю страничку и запихиваю ее в сумку Карлы. – И еще скажи ему, что похищена женщина. Ее зовут Эмма Коул. Она работает в нашей газете. Ей всего двадцать семь.

– О господи, Джек. Что ты натворил?

– Перехитрил сам себя. Далеко еще?

Турма и ее создания обитают в двойном трейлере, обнесенном металлической сеткой. На почтовом ящике стоит имя Бернис Мэкл. У сосны перед трейлером раздраженно мечется койот. Хорошо хоть на цепи.

Турма усвистала куда-то по делам, но на входной двери нас ждет записка: «Клетка № 7. Медленно и аккуратно».

Карла выкапывает ключ от двери из цветочного горшка, и мы осторожно входим. Я не понимаю, где Турма ест и спит, потому что трейлер забит стеклянными террариумами до отказа. В каждом – по нескольку жутких рептилий. Турма предусмотрительно сняла замок с крышки номера 7, где обитает самый огромный восточный гремучник, какого я когда-либо видел. У него голова размером с мой кулак. Змея свернулась на камне, напоминающем наковальню. Рядом с камнем стоит блюдце с водой, а рядом с блюдцем лежит знакомая черная коробочка, некогда тайная гордость Джеймса Брэдли Стомарти.

– Я просила ее спрятать диск в надежном месте, – говорит Карла.

Змея не обращает на нас внимания и, кажется, спит; это состояние объясняется утолщением – размером примерно с кролика – в одном из ее колец.

– И что теперь? – спрашиваю я Карлу.

Она показывает на пару щипцов для барбекю:

– Не забудь: медленно и аккуратно.

– Скажи, я тебе хоть чуть-чуть дорог?

– Не настолько, Джек.

– Нет, честно. Мои рефлексы уже не те.

– Давай действуй. Змея почти что в коме, – подбадривает меня Карла.

Я осторожно поднимаю пластиковую крышку террариума.

– Если хочешь, я постараюсь ее отвлечь. – Карла прижимается носом к стеклу, но тут гремучник лениво высовывает язык, и Карла отпрыгивает. – Плохая была идея, – говорит она.

Я нацеливаюсь щипцами на диск. Дважды я поддаюсь панике и убираю руку прежде, чем успеваю хорошо его захватить. На третий раз подцепляю диск и ташу, но тут вижу, как по змеиной шкуре проходит рябь и зверюга поворачивает ко мне голову. А затем начинает трещать погремушкой – другого такого звука нет в природе. Я доблестно выдергиваю руку из террариума за секунду до того, как монстр атакует, и змеиные клыки ударяются о стекло, не причинив мне вреда. Карла вскрикивает, щипцы и жесткий диск падают на пол.

Джимми Стома, где бы он ни был, наверняка со смеху покатывается.

Если бы я проверял свою голосовую почту, как нормальный журналист, я бы знал, что Дженет Траш не убита и не похищена своей золовкой. Она оставила мне три сообщения, начинающиеся со слов: «Привет, Джек. Это Дженет. Случилось кое-что дико странное, и мне пришлось на время смотаться. Я остановилась у подружек в Броварде. Позвони мне при первой же возможности. Номер… э-э-э… 954-555-6609». Позвонив по этому номеру, я нарвался на службу доставки голосовых сообщений; я велел передать миссис Траш, чтобы она связалась со мной как можно скорее.

Но когда я вернулся от Домми, на моем автоответчике было пусто. Поэтому я сижу здесь, в старом кресле, на котором мы с Эммой занимались любовью, жду звонка и продумываю операцию спасения. Мой план-максимум: спасти Эмму, отправить Клио в тюрьму, рассказать всему миру историю Джимми Стомы и завоевать себе место на первой полосе «Юнион-Реджистер» впервые за 987 дней.

Но я удовольствуюсь и одним только спасением Эммы. Точка.

Ничего важного в клубе не произойдет, в этом я уверен. Они захотят произвести обмен в каком-нибудь другом месте, тихом и удаленном. Они даже могут отказаться совершать его сегодня. Я стараюсь убедить себя, что Клио нужна только песня Джимми и, как только я ее отдам, она отпустит Эмму. Только проблема теперь в самой Эмме: она может подать на Клио – или хотя бы на Джерри – в суд за похищение и сопутствующие преступные деяния. И я могу сделать то же самое. Поэтому вдове имеет смысл пришить нас обоих. Это, бесспорно, идиотизм, но тюрьмы Флориды не набиты членами «Менсы».[122]

И еще кое-что: когда я сказал Карле, что у меня намечается серьезная встреча с неприятными типами, она предложила мне свой пистолет.

И я его взял. Я боюсь оружия до трясучки, но смерти я боюсь еще сильнее. Поэтому теперь на моем кухонном столе лежит заряженный дамский кольт 38-го калибра, который теоретически более компактен и менее заметен в сумочке, чем модель для мачо. Мне это вполне подходит: люблю изящные вещицы. А еще на столе два жестких диска: мастер-диск Джимми и его идентичная копия, сделанная сегодня приятелем Хуана, юным вундеркиндом Домми, в обмен на несколько бейсбольных карточек Высшей лиги общей стоимостью двадцать баксов.

Хуан – вот с кем необходимо проконсультироваться, но сейчас он в Тампе, на игре «Дэвил Рэйз». Он единственный из моих знакомых, кто имел дело с первобытным импульсом; он мог бы мне рассказать, как принять такое решение и как потом с этим жить. Я не планирую никого убивать, но уверен, что ради Эммы способен на это, равно как и на многое другое. Эта мысль наполняет меня бодростью и жаждой деятельности. Эмма жива, и я сделаю все, чтобы ее вернуть. Другого выхода нет – что толку сейчас дергаться?

Когда я спросил Карлу Кандиллу, зачем ей пистолет, она ответила:

– Проснись, Джек! Я – молодая красотка, живу одна. Дошло?

– А твоя мать знает?

– Она мне сама его купила.

– Быть того не может, – говорю я.

– Серьезно. У нее тоже есть пистолет.

– У Анны есть пушка? У нашей Анны? На что Карла ответила:

– Она никогда тебе не рассказывала, потому что не хотела пугать. Ничего особенного.

Сколь многого я не знаю.

Я приезжаю в клуб в четверть одиннадцатого. Клио Рио подозревает, что на мне микрофон, и далее следует сцена, достойная пера Дерека Гренобля: Джерри отводит меня в мужской туалет и грубо ощупывает с головы до ног. К счастью, я оставил дамский кольт под передним сиденьем «мустанга».

В уютной обстановке туалетной кабинки я отпускаю Джерри комплимент по поводу стильной бархатной повязки на глазу:

– А одеколон вот не очень. Напоминает, знаешь ли, перебродившую поросячью мочу. Зачем она заставляет тебя им поливаться?

– Заткни хлебало, – рявкает он и заряжает мне кулаком по ребрам.

Как только я прихожу в себя, мы возвращаемся за наш столик. Оказывается, к нам успел присоединиться Лореаль и его сверкающая волосня. Да, вот уж компашка подобралась. На Клио белые кожаные штаны и такая же куртка на голое тело. Сегодня ее «паж» цвета фуксии, а веки и губы кобальтовые. Паршиво, кстати, смотрится с этим ее мегазагаром.

Приносят напитки, и происходит светская беседа – беседует в основном Лореаль. Он намедни слушал «Ноу Даут»,[123] вдохновился и хочет для альбома Клио «замутить одну понто-вую фишку». Она равнодушно кивает и закуривает очередную сигарету. Сегодня вдовушке не до «отверток» – она пьет черный кофе. Мы с Лореалем предпочитаем «Будвайзер», а одноглазый Джерри попивает диетическую колу. Ну как же, трезвость – оружие головореза.