Эти заманчивые сокровища дракона - Михаил Исхизов

 - Вы находитесь на государственной службе и, ни в коем случае, не должны выступать против бургомистра. Тем более, против его жены, - предостерег чиновников отец Координатор. - Если вы это сделаете, вас не просто выгонят, а осудят за государственную измену.

 - Что же нам делать? - ваша пресветлость.

 - Вы ничего не можете сделать, Вы должны следовать учению святого драконоборца. А он учит, что все важные деяния совершает сам народ. Народ является творцом истории. Он и должен проявить свою волю.

 - Как народ должен это сделать? - заинтересовался чиновник. Координатор обратил свой взор к картине, на которой святой Фестоний побивал драконов.

 Глава департамента торговли потом рассказывал всем, что он сам ясно видел, как святой Фестоний обернулся к Координатору и что-то сказал ему. Глава департамента не понял, что сказал святой, и это естественно, ведь слова драконоборца относились не к нему, а к Координатору Хоангу. Но два слов он расслышал очень хорошо. Это были слова "Народ" и "Власть". Потом и другие чиновники вспомнили, что слышали эти замечательные слова, произнесенные святым драконоборцем.

 О народе и власти повел разговор Хоанг, после того, как он пообщался со святым Фестонием.

 - Все происходит очень естественно, - стал объяснять Координатор. - На улицу выходят толпы народа. Они обвиняют бургомистра в том, что он превысил свою власть, поставил себя выше закона, покровительствует криминальным элементам, и растратил городскую казну. А чтобы обвинения звучали убедительно, народ разжигает на улицах костры, бьет в барабаны, стучит кастрюлями по булыжнику и кричит: "Долой!" Потом в резиденции бургомистра взламывают дверь, разбивают стекла, хозяина изгоняют и назначают новые свободные и честные выборы. Захочет, к примеру, народ избрать бургомистром хозяина конных заводов Слейга - изберет его. Захочет избрать безногого нищего Ливада - изберет его. Все в воле народа и святого драконоборца, дважды рожденного Фестония.

 - Мы поступим согласно учению святого драконоборца, - решил руководитель департамента торговли. - Народ проявит свою волю.

 Народ проявил свою волю через две недели. Он с удовольствием жег костры, бил в барабаны, стучал кастрюлями и кричал "Долой!" Бургомистр Флалинг был низвергнут и вместе со своей ненаглядной получил политическое убежище в Великой Холигадии. А в Геликсе начались бурные выборы нового бургомистра. Не вдаваясь в ненужные подробности, следует сказать, что народ не стал избирать своим бургомистром безногого нищего Ливада. Он, почти единодушно, выбрал владельца конных заводов Слейга.

 Став бургомистром, Слейг прислушался к голосу народа и приказал закрыть Северные ворота. А чтобы какой-нибудь враг или просто злоумышленник не смог их отворить, створки с обеих сторон завалили валунами.

 Бургомистр Слейг расширил законодательство. Он ввел налог на воровство и грабеж (10 процентов от украденного и 15 процентов от награбленного) и налог на инакомыслие (10 больших медных монет за каждую неправедную мысль).

 В связи с этим остроумным нововведением, по достоверным данным статистики, воровство и грабежи в городе резко сократились, а инакомыслие, за редким исключением, исчезло.

 И, наконец, прислушиваясь к многочисленным пожеланиям, бургомистр Слейг восстановил историческую справедливость. Особым Указом он вернул "Площади всех желаний" дорогое народу старое название: "Площадь Халявщиков". Теперь это место снова стало любимым, для тусовок и деловых встреч горожан.

 Сержант Нообст привел отряд к заброшенным на северной окраине города воротам. Команда собралась немалая: Хитрого Гвоздя, кроме Носорога, сопровождал высокий гоблин, в коротких, чуть ниже коленей штанах, в зеленом жилете, надетом на голое тело и с массивной серебряной цепью на шее. Гоблин этот был тощим, большеухим и с крупными желтыми зубами, не помещавшимися во рту. Настоящее имя его никто не знал, да оно ему и не нужно было. При таких зубах его все равно называли бы Зубастик. С Пекисами тоже пришел третий. Такой же крепкий, широкоплечий и рыжебородый, как братья. Звали его Зейд. На фабрике Зейд присматривал за порядком и, чувствовалось, что если отряду придется с кем-нибудь схлестнуться, лишним он не будет. С Крагозеем, конечно же, шли Умняга Тугодум и Бодигар Камнелом.

 Все были вооружены: Пекисы и Зейд боевыми топорами на длинных рукоятях, гномы - дубинами, Носорог - тяжелой алебардой, Зубастик - тоже алебардой, да еще длинным ножом, сержант Нообст мечом. Только Хитрый Гвоздь, казалось, шел без оружия. Но все знали, что в широких рукавах халата, и за голенищами сапог, гоблин всегда держал несколько ножей. Знали и то, что Гвоздь, за дюжину шагов, попадал ножом в медную монету.

 - Вот до чего довели город тираны и их цепные псы! - Крагозей ткнул пальцем в сторону валунов. - Плоды антинародной политики. Дай им волю, он вообще все ворота закроют, чтобы мы не могли из города выходить. Когда народ возьмет власть в свои руки, мы снова откроем Северные ворота. Каждый сумеет через них свободно войти в город и свободно выйти из него.

 - Южных ворот для этого не хватает? - поинтересовался Младший. Ему вообще-то было безразлично открыты Северные ворота или нет. Ему вполне хватало одних ворот.

 - Дело в принципе, - завелся Крагозей. - Раз на строительство ворот потрачены народные деньги, то они должны работать. А на пошлину, которую здесь станут собирать, мы построим бесплатные харчевни и будем в них кормить всех бедных и угнетенных, - гном на мгновение умолк, потому что его посетила новая блестящая мысль, и он тут же ее изложил: - Мы закроем лавки, где продают съестное, отменим базары, которые ежедневно, ежечасно порождают язвы неравноправия. Все будут питаться в харчевнях. Да, при нашей власти все будут равны, и все станут принимать одну и ту же пищу, в коллективных харчевнях.

 Крагозей посмотрел на Тугодума: оценил ли тот по достоинству блестящую идею?

 Умняга оценил. Он дважды кивнул, подтверждая это.

 А Младший Пекис не оценил.

 - Я, вот, не захочу есть в такой харчевне, - заявил он. - Я хочу есть у себя дома.

 - Никаких "дома!" Ты что, не понимаешь? Одна еда для всех порождает фактическое равенство, создает коллектив единомышленников. А ведь только в коллективе можно придти к светлому будущему. Нет, никаких "дома". Этого мы не допустим, - повторил Крагозей. - Если ты не станешь есть в нашей харчевне, то умрешь с голода.

 - Одно племя - один мамонт! Другого мамонта не будет! - Изрекая эту глубокую мысль, Умняга Тугодум поднял указательный палец правой руки, призывая всех обратить особое внимание на его слова.