Драма лихих 90-х - Юрий Николаевич Безелянский

Щекастик – товарищ суровый,

Заводит лишь песню «Домой!»

И хмурит устало так брови,

И машет тоскливо рукой.

Как говорили Ильф и Петров, наступил кризис жанра. Побывали в знаменитом каком-то парке. Тишина, озон и аромат экзотических растений. Туда и обратно на метро, пассажиров раз-два и обчелся, так непривычно: никто не толкается, не наступает на ногу, не хамит. Кругом одинокие законопослушники и гулять – «шпацирен» – одно удовольствие.

Париж

В ночь на 6 апреля, в 23.47, отправились в автобусе (за 96 марок на двоих) на экскурсию в Париж, в начале 9-го 6 апреля мы въехали в Париж, а в 8.40 началась обзорная экскурсия.

О, Париж! Париж – это любовь на всю жизнь. «Он часть истории, идея, сказка, бред…» (Валерий Брюсов, «Париж», 1903). «Тебя, Париж, я жду ночами. Как сутенер приходишь ты…», – писал молодой русский парижанин Илья Эренбург. Я тоже мечтал и бредил Парижем и даже написал эссе-исследование «Моя мечта: Франция!» в 100 машинописных страниц, в стол, в советские времена. Летом 1979-го должен был поехать в составе журналистской группы, но меня тормознули. Стоп-кран и я остался в Москве. Но это не охладило мечтания, Париж не отпускал меня.

В книге «Люди, годы, жизнь» Эренбург вспоминал, как в юности рвался в Париж: «Только в Париж», – сказал я родителям. Мать плакала: ей хотелось, чтобы я поехал в Германию и поступил в школу в Париже много соблазнов, роковых женщин, там мальчик может свихнуться…

Город есть такой Париж,

Про него недаром сказано:

Как заедешь – угоришь…

Кто это сказал? Классик Николай Некрасов. Надо отметить, что мы тоже с Ще «угорели» в столице Франции – от усталости и обилия впечатлений.

Сначала Париж из окна автобуса. Как записано в записной походной книжке: отель Бланже, церковь де Орвис, улица Могодор, Гранд Опера, бульвар Капуцинов, руи ла Пакс, вандомская колонна, Комеди Франсэз, Лувр, дворцы на набережной Сены, ул. Франсиско Мирона, Люксембургский сад, Сите, Hoтp Дам в лесах, музеи д’Орсе, мост Александра III, Елисейские поля…

Около Елисейских полей первая остановка, где размяли ноги. И покатили дальше, крутя головой по сторонам. Снова вышли. Море туристов. Яркое солнце. Множество негров, торгующих сувенирами. А вот и Эйфелева башня. Сколько раз видел в кино и на открытках, а тут «живая», натуральная и смотрится по-другому. Снова в автобус и снова остановка, ну, а затем самостоятельное хождение. Десять часов – до упаду. Не сразу вышли в центр, поплутали и мгновенно устали. Появилось даже раздражение, но его быстро уняли в первом же кафе, ну, а дальше уже было полегче. Вышли на бульвар Хаусмана и попали в галерею Лафайетта. Затем осмотрели внимательно Гранд Опера и даже заглянули внутрь. Около Лувра отпивались минеральной водой.

Парк Тюильри ослепил белым песком и защипали глаза. Потом вышли на Итальянский бульвар, и всюду, куда ни попадали, все было интересно до жути, о чем когда-то давно говорил Салтыков-Щедрин: «Прогулка по улицам Парижа, в смысле разнообразия, не уступает прогулке по любой выставке». Ну, а когда попали на площадь Пигаль, в район развлечений и порока, то тут удивлению не было конца: у нас такого еще нет. Ночные клубы, кабаре, стриптиз-бары, «девочки», «мальчики», порно 100%, соответствующие запахи и ароматы. Сбежали оттуда и где-то в тихом месте приходили в себя, вожделенно ожидая своего автобуса: в Дортмунд, к Наташе!..

В 22.16 автобус двинулся в обратный путь. Нас сопровождали огни вечернего Парижа…

* * *

6 апреля провели в Дортмунде без всякого Плас Пигаля. И 7-го тихий день там же. Прогулки, покупки, удивление немецкому порядку – «орднунгу». В магазине вам порежут, что надо, завернут в белоснежную обертку, положат в пакет, прикрепят чек и, пожалуйте, в кассу – «битте-дритте, фрау мадам!» – как пел Володин в «Свадьбе в Малиновке». Запад загнивает, согласно уверениям наших пропагандистов, но как-то уж очень красиво!..

8 апреля – снова маленькое однодневное путешествие в Бельгию, в Брюссель. В Германию приехала Лика, и мы едем втроем. На грех и на смех водителем оказался какой-то неумеха Клаус, который никак не мог въехать в центр Брюсселя и колесил по окраинам, неожиданно въехал в «розовый район», и обрадованные потенциальным клиентом, жрицы любви в распахнутых окнах принимали соблазнительные позы и зазывали пальчиком: давай-давай, высаживайся из автобуса и заходи!.. И лишь спустя два часа закончилась эпопея въезда в Брюссель, и мы втроем оттянулись в кафе Рубенса. И тут же отправились на Гранд Пляс, и сразу вспомнился первый визит в 1973 году.

Брюссель – кружевной, барочный город и, разумеется, красивый. Мы ходили и наслаждались. Обедали в итальянском ресторане «Джаннино». От усталости и обильной еды расслабились и безудержно хохотали, – счастливый миг жизни. И снова бродили по городу, и снова восхищались им. Всего в Брюсселе более 7 часов. А дальше автобус, непрофессионал Клаус, опять запутался в развилках дорог, и я на весь автобус гаркнул: «Нахт Штутгарт!» Автобус затрясся от смеха.

9 апреля. Сбор сумок и прощание с Германией, с Наташей, ее двумя чудесными детьми – «шнурками». Из Дортмунда в Дюссельдорф. Аэрофлот, ТУ-154. Лица соотечественников – угрюмые и сосредоточенные. И вечером мы уже дома, в Москве.

16 апреля

В Москве в первую очередь занялся разбором накопившейся прессы, отбирал интересное, резал, складывал в досье. Затем сбор гонорарного меда. Получил письмо от читательницы, которая встревожена моими контактами с Вайнером: «…не соблазнил бы он Вас уехать в богатую страну. Не делайте этого! Вряд ли вы встретите там такое же взаимопонимание, как в родных местах, пусть и невысказанные. Вы умный человек, смешно писать вам все аргументы «за» и «против». Вы все сами решите, взвесите. Только знайте, на чашке весов «против» и моя песчинка… Сейчас вы в фаворе у читателей, радуйтесь этому, почему-то кажется, что не умеете вы извлекать радость из жизни горстями…».

И поскриптум: «А как у вас блестяще получается сочетание высокого, знакомого, общепринятого с острыми сиюминутными бытовыми даже впечатлениями…».

Да, такое письмо. Нет, я не взвешиваю «за» и «против». На Западе хорошо на короткое время, а жить там я, наверное, не смогу. Moй удел – Россия. Моя языковая стихия здесь… Здесь громадье планов. Жора Вайнер лелеет запустить программу на ТВ «Место встречи изменить нельзя», где видит меня ведущим. Анисим вынашивает программу «Господин ретро» и тоже хотел бы, чтобы я ее вел и т.д. Я не обольщаюсь и только усмехаюсь: если бы кабы!..