Москва-Лондон - Ефим Лехерзак

— Аааххх… Как бы я хотела знать, что сейчас происходит в моем доме. Я очень боюсь за мадам Екатерину.

— А я, признаться, гораздо больше боюсь за тебя, — Ричард привлек ее к себе, — потому что император Карл вовсе не произвел на меня впечатления доброго и безобидного шутника. Ну да что сделано, то сделано. Ты права, любовь моя, я чувствую дьявольскую усталость от всей этой кутерьмы.

— Ах… я тоже… Поцелуй меня, милый…

…Император Карл со своими приближенными появился у ворот усадьбы Трелон незадолго до полуночи. Его встретил полный мрак во всех помещениях «Жемчужины Шельды» и едва различимые тени в черных одеяниях с глухими капюшонами на головах.

— Ах ты моя неутомимая выдумщица! — радостно воскликнул Карл. — Я вижу, ты снова сочинила для меня свою новую пьесу? Надеюсь, на этот раз ты станешь ее героиней? Да, да — моей героиней… моей, моей! Но дай же о себе знать, прелесть моя, прежде чем я расшибу свой лоб в этой кромешной тьме! О, твоя рука!..

И представление началось…

…Диана с Чанслером и Смитом покинули усадьбу через подземный ход спустя примерно полчаса после нашествия туда императора со своей свитой и гвардейцами охраны. Несмотря на то что выход, вернее — выезд, из подземелья приводил в пределы совсем другой усадьбы, давным-давно приобретенной на подставное лицо и находившейся совсем на другой улице, неподалеку от порта, предприятие это было чрезвычайно рискованное и опасное. Город был сейчас буквально нашпигован не только испанскими войсками Карла, но и воинскими подразделениями почти всех немецких владетелей,

а также буйными и неукротимыми искателями славы, богатства и приключений, всегда сопутствующих большому съезду коронованных особ. Все таверны, трактиры, гостиницы и публичные дома Антверпена работали на пределе своих совсем не малых возможностей. Даже «Жемчужина Шельды» вынуждена была установить некую очередность для получения изысканнейших наслаждений за совершенно умопомрачительное вознаграждение: прежде всего — коронованные особы, затем — принцы крови, наследники престолов, далее — князья и герцоги, за ними — графы и маркизы и, наконец, владетельные бароны. По ночам город содрогался от пьяных воплей, отчаянно шумных драк и целых сражений, в результате чего по утрам уборщики улиц равнодушно сбрасывали в реку десятки безвестных тел обезумевших от вина и вседозволенности гостей славного города Антверпена, далеко не всегда бывших уже трупами. А подлинные его хозяева потеряли покой

и сон, без устали считая монеты всех стран и достоинств, сыпавшиеся в их бездонные мешки широким и звонким потоком, который, увы, иссякал

с отъездом из города императора Карла.

Дорожные неприятности начались сразу же, как только они выехали на улицы Антверпена. Десяток пьяных испанских солдат перегородил всю ширину улицы в надежде остановить карету и поживиться ее содержимым. Но Чарли, сидевший верхом на первом коне шестерки, вонзил свои шпоры

в его мощные бока, и сначала тяжелые лошади, а затем и громоздкая гербовая карета с двумя всадниками за нею проложили себе кровавый путь по телам незадачливых искателей наживы. Карета сразу же свернула за угол дома, а беспорядочная стрельба оставшихся в живых солдат ранила,

к счастью, лишь ночную тишину.

— О господи! — в отчаянии воскликнула Диана, когда они прорвались сквозь эту человеческую баррикаду. — Я никогда не замолю этого греха.

— А ты можешь себе представить, что бы эти страшные негодяи сделали, попадись ты им сейчас в руки? — сказал Ричард. — Они не стали бы призывать Господа Бога в заступники за свой смертельный грех зверского надругательства над тобою всей своей бандой.

— О боже, как же страшны вы, мужчины, со своими необузданными страстями и любовью к кровопролитию!

— О боже, — засмеялся Ричард, — как же прекрасны вы, женщины, со своим неукротимым коварством! Император Карл, бедолага, убеждается

в этом сейчас, и, надеюсь, не первый раз в жизни…

…Почти двести миль пути от нидерландского Антверпена до француз-

ского Вервена отнюдь не были усыпаны тюльпанами. Проснувшись в гостинице «Зеленая лисица» далеко за полдень и не найдя Чарли в его комнате, Диана с Ричардом спустились вниз, в столовую с двумя длинными дубовыми столами и такими же тяжелыми скамьями, но и там было тихо и безлюдно. Тогда они вышли в большой, вымощенный неровными каменными

плитами двор с многочисленными кирпичными и деревянными постройками. Там тоже было совершенно безлюдно, но из распахнутых настежь ворот какого-то длинного, без окон, сооружения доносились какие-то весьма жутковатые завывания, очень похожие на предсмертные стоны раненого волка.

Диана с Ричардом переглянулись, достали из-за своих широких поясов по паре пистолетов и направились к этим воротам.

У порога они вскинули оружие к бою, но тотчас опустили его.

— О господи! — воскликнула Диана сквозь смех, прикрывая рот холодным ребром пистолета. Ричард же оглушительно хохотал, глядя, как Чарли таскает за нос ползающего на коленях и по-волчьи завывающего хозяина гостиницы «Зеленая лисица» Пауля Гроса. — О господи! Дорогой Шарль, что вы такое делаете с нашим бедным хозяином?

— Выбиваю из него порочное любопытство вместе с его длинным носом, — спокойно ответил Чарли, переименованный для конспирации

в Шарля, хладнокровно продолжая свою разрушительную работу.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Чанслер на более или менее сносном французском языке.

— Вместе со своим приятелем он пытался открыть дверцы вашей кареты и выяснить, не оставил ли он там случайно свои штаны или, например, деньги. Я решил таскать его таким образом до тех пор, пока он сам и все лисицы окрестных лесов не позеленеют. Для его же науки и пользы.

— Но вы уверены, дорогой Шарль, — все еще невольно смеялась Диана, — что при этом вам удастся сохранить нос нашего почтенного хозяина на том самом месте, на каком ему предписано находиться самой природой?

— Гм… не вполне, признаться… Я даже начинаю думать, что вскоре он вообще окажется в моей руке… Не войте так гнусно и монотонно, приятель, иначе мне придется не только оторвать ваш любопытный нос, но еще

и пристрелить в придачу, дабы не привлекать сюда стаи голодных волков.

— А с этим что произошло? —

Чанслер ткнул ногою в распластавшееся у самого порога бездыханное тело воина в рыцарских доспехах.

— Этот тоже вместе с хозяином пытался взломать дверцы кареты. Не гостиница, а разбойничье гнездо… — ворчал Чарли, недоуменно пожимая плечами. — Пришлось опустить мой кулак на его шлем… Черт их знает, носят же некоторые люди такие на редкость непрочные головы… Разве можно брать в солдаты человека со столь хрупкой головой?