Москва-Лондон - Ефим Лехерзак

— О, я потрясена его щедростью и прелестью, мадам Екатерина, — с очаровательной своей улыбкой ответила Диана. — Но, боюсь, двум таким женщинам, как мы с вами, трудно будет ужиться под одной крышей. Увы, все мы, женщины, страдаем одним серьезным недостатком: думаем не умом, сидя в кресле, а сердцем, лежа в постели. Следовательно, вы будете ревновать ко мне, а я — к вам. Поэтому-то женщины могут быть хорошими подругами лишь на расстоянии. Ценя же вашу дружбу и доверие, мадам Екатерина, и боясь потерять их, я и предлагаю стать для вас именно такой подругой, верной, надежной и преданной… но на расстоянии.

Екатерина стремилась, очевидно, просветить насквозь громадными, прекрасными и сверкающими всеми огнями душевных страстей глазами душу этой новой своей и такой загадочной подруги, чтобы заглянуть туда

и понять ее.

— Возможно, вы и правы, дорогая моя, — промолвила она. — Хотя, признаться, мне это и неприятно. Надеюсь, мы еще поговорим об этом, не правда ли? А теперь — я сгораю от желания поскорее заняться сочинительством… под вашим руководством, разумеется, дорогая Диана. — Екатерина выпустила наконец ее руки на свободу и вдруг очень весело засмеялась

и спросила: — Признайтесь, моя милая, вы очень боялись встречи со мною?

— Очень! — чистосердечно призналась Диана. — Ужасно!

— Я сразу поняла это, предположив присутствие верных ваших рыцарей за этими обеими чудесными шторами. Надеюсь, это действительно самые близкие и доверенные ваши друзья, не правда ли?

— О да, мадам… — Смущенная прозорливостью королевы, Диана не нашла иного ответа, кроме правды.

— Полагаю, — продолжала смеяться Екатерина, — это не император Карл со своим отвратительным сыном Филиппом?

Она обняла Диану за талию, и так, весело смеясь, обе заговорщицы

покинули гостиную.

Глава XVIII

В Дендермонд, Что в двадцати милях к югу от Антверпена, они прибыли на рассвете. Опасаясь ночного нападения разбойников, кишевших в придорожных лесах, Диана предложила этот отрезок пути преодолеть верхом. Три пары мощных голландских лошадей, запряженных цугом, легко и непринужденно катили за собою целый дом на колесах — роскошную дорожную карету ее сиятельства графини Луизы де Вервен. На обеих дверцах красовались пышные графские гербы. Салон кареты был обит золотистым сафьяном, а два достаточно широких и мягких дивана, устроенных у двух противоположных стенок, давали возможность не только с удобством разместиться пяти-шести человекам, но и весьма прилично отдохнуть лежа двум или четырем особам. Сейчас, однако, салон этой передвижной графской резиденции больше напоминал походный арсенал рыцаря, отправившегося в очередной Крестовый поход, чем дорожный будуар очаровательной владетельной графини: два десятка заряженных пистолетов покоилось на светло-желтом бархате диванов, десяток мушкетов дремал покуда на мягком ковре пола, а разнообразные мечи, сабли, шпаги, кинжалы и метательные дротики способны были превратить эту карету в неприступную крепость.

Но обо всех этих деталях Чанслер и Смит узнали позже, а пока, облаченные в доспехи из арсенала Дианы Трелон, буквально до зубов вооруженные всем, что можно было повесить на себя и на боевые седла своих лошадей, они достигли наконец ворот городской крепости Дендермонда, наглухо запертых.

— Похоже, — сказал Чанслер, несколько раз постучавший рукояткой плети по толстому и непробиваемому телу крепостных ворот, — стражи этой крепости предпочитают ночевать дома. Быть может, стоит послать пару-другую петухов из этих пистолетов вон в то смотровое окно, чтобы они прокукарекали там этим нерадивым соням подъем?

— И поднять на крепостные стены всех ее защитников? — улыбнулась Диана. Она была одета и вооружена так же, как и ее верные рыцари, под ней нетерпеливо приплясывал такой же вороной конь, как и под Чанслером,

а Смит восседал в седле одной из шестерки лошадей кареты. — Нет, нет, дорогой мой, только не стрельба в столь ранний час.

— Но не топтаться же нам перед воротами в ожидании, пока проснутся и совершат свой утренний туалет все жители этого чертова города вместе

с их воротными стражами! Быть может, вообще объедем его стороной? Твои кони в отличной форме.

— Но они будут в еще лучшей, если мы дадим им возможность передохнуть и подкрепиться хотя бы два-три часа после первых двадцати миль пути. Мне кажется, и все мы тоже нуждаемся в отдыхе.

— Но, дорогая моя, как же ты собираешься открыть эти проклятые ворота?

— Попробую, — сказала Диана и крикнула по-голландски, сложив обе ладони трубкой: — Эй, послушайте, кто-нибудь есть при воротах?

Смотровое окно метрах в трех от земли тотчас приоткрылось, и оттуда показалась высокая солдатская каска.

— Кто такие? — прохрипел невидимый стражник.

— Люди, готовые дать вам золотой за услугу.

— Нас здесь трое.

— Значит, каждому по золотому.

Когда ворота распахнулись и Чарли въехал с графской каретой в город, Диана расплатилась с тремя бдительными стражами порядка и спросила, есть ли в этом городе приличная гостиница.

— Поезжайте к «Зеленой лисице», — ответили ей. — Это прямо вон по той улице, что поднимается вверх.

Искать гостиницу или долго ждать появления ее хозяина не пришлось: чуткое ухо жаждущего постояльцев хозяина сорвало его с постели и согнуло пополам у входа в заведение при первых же звуках жизни, проснувшейся на улице. Громкий цокот подков по каменной мостовой и тяжелая поступь колес большой кареты взбудоражили хрупкий предрассветный сон города.

Карета и оба сопровождавших ее всадника остановились у полусогнутой фигуры человека.

— Послушайте, — спросил Чарли, — уж не вы ли хозяин этого заведения?

— О да, мои высокие господа… не имею чести…

— Надеюсь, у вас найдется хороший корм для лошадей и достойный приют для их хозяев?

— О да, да, мой высокий господин! Никто лучше Пауля Гроса… это я, мой высокий господин, к вашим услугам… в этом городе не приютит столь высоких господ и не позаботится об их лошадях. Я счастлив чести служить высоким господам и…

— В таком случае отведите господ в лучшую из ваших комнат, а потом уж займетесь мною и всем остальным, — распорядился Чарли.

Когда супруги устроились на широкой и тяжко скрипевшей кровати, Диана со вздохом проговорила:

— Аааххх… Как бы я хотела знать, что сейчас происходит в моем доме. Я очень боюсь за мадам Екатерину.

— А я, признаться, гораздо больше боюсь за тебя, — Ричард привлек ее к себе, — потому что император Карл вовсе не произвел на меня впечатления доброго и безобидного шутника. Ну да что сделано, то сделано. Ты права, любовь моя, я чувствую дьявольскую усталость от всей этой кутерьмы.