Читающий по телам - Антонио Гарридо

— Да ты и вправду демон.

Цы уже не нашелся что ответить. Алкоголь совершенно помрачил его рассудок. Ему пришел в голову тост.

— За моего нового друга, — выговорил Цы.

Серая Хитрость выпил.

— За моего нового друга, — повторил он.

Седовласый подозвал прислужника, чтобы затребовать еще вина, но Цы больше пить не стал. Перед глазами у него мелькал круговорот из чаш, зрителей и танцовщиц. И все же юноше показалось, что он разглядел стройную фигурку, которая отделилась от этого месива и медленно двинулась прямо к нему. Цы как будто даже узнал и прекрасные миндалевидные глаза, которые теперь были совсем близко. А потом его подхватила и повлекла на небеса влажность женских губ, переполненных желанием.

Цы отдался на волю ласковых рук «цветочка»; Серая Хитрость встал из-за стола.

Если бы юноше в эту минуту удалось поднять голову, он поразился бы перемене, происшедшей с его другом: Серая Хитрость в одночасье стал снова трезв как стеклышко и теперь твердой походкой направлялся к тому самому господину с посохом, недавно напавшему на Цы, — чтобы передать ему условленную плату.

22

Когда Цы очнулся в каком-то замусоренном переулке, над мокрыми крышами Линьаня уже сияло солнце.

Крики прохожих отдавались в его одурманенной голове громовыми раскатами. Юноша с трудом поднялся и, в растерянности оглядевшись, увидел над головой вывеску: «Дворец наслаждений». Юноша покрылся испариной. Кожа его до сих пор хранила ощущение грациозно изгибающегося на нем девичьего тела, однако Цы чувствовал еще и какое-то смутное беспокойство. Он не видел в переулке ни Серой Хитрости, ни других вчерашних собутыльников, поэтому в одиночку, очень медленно побрел в сторону академии.

Как только юноша добрался до учебного здания, привратник сообщил ему, что Мин уже несколько раз о нем справлялся. Учитель, по-видимому, решил, что студенты, присутствовавшие на экзамене в управе, должны представить свои отчеты совету профессоров в Зале для важных дискуссий.

— Они уже давно там заседают, но даже не думай являться в таком виде — не то тебя погонят палкой.

Цы оглядел себя с ног до головы. Одежда его была заляпана остатками пищи и пропахла вином. Юноша проклял свою судьбу, хотя до сих пор не понимал, почему Серая Хитрость его не дождался; однако он предпочел не стенать, а поспешить к лохани с водой, чтобы привести себя в достойный вид. Цы торопливо вымылся и побежал в свою комнату за чистой одеждой. Приведя себя в порядок, он подхватил суму, где лежал его отчет, и понесся в Зал для важных дискуссий. Перед самой дверью Цы остановился, чтобы отдышаться. Когда он вошел в зал, все профессора изучающе на него посмотрели. Цы тихо присел на свободное место; в этот момент Серая Хитрость как раз приступал к изложению своих выводов.

Цы приветливо взглянул на друга, но тот даже не посмотрел в его сторону. И это было удивительно. Цы предположил, что причиной тому волнение перед отчетом. Суму он положил на пол. Стоя в самом центре зала, Серая Хитрость постукивал пальцами по маленькой кафедре, на которой он разложил свои записи. Когда ему подали знак, седовласый — с разрешения господ профессоров — приступил к изложению методов, которыми пользовался во время осмотра тела. Цы до сих пор не решил, как поступить с его собственным отчетом, и решил его перечитать. Вот только бумаги куда-то запропастились. Он все еще продолжал рыться, когда с кафедры из уст Серой Хитрости зазвучали его собственные слова.

«Этого не может быть!»

Дрожащими руками Цы опорожнил свою суму; он был совершенно потрясен, когда на самом дне обнаружил свой отчет, весь перемятый — а не аккуратно свернутый, каким он его положил в суму вчера. И тогда юношей овладела ярость.

Чем дальше Серая Хитрость вел свой рассказ, тем яснее Цы осознавал, как подло этот парень им воспользовался. Его притворное дружелюбие было всего лишь коварной уловкой, а вино — средством выведать все его секреты. Цы услышал свои собственные слова: они вновь и вновь звучали в голове юноши, напоминая ему, как глупо было довериться человеку, который сейчас разил его, точно кинжалом. То, что для Серой Хитрости было всего лишь попыткой выслужиться перед Мином, для него самого могло обернуться приговором.

Цы слушал, как его соперник подробно рассматривает и отвергает возможность несчастного случая или самоубийства, основываясь на том, как крепко покойный сжимал ручку кувшина. Серая Хитрость присвоил себе и открытие причины смерти: именно он якобы обнаружил длинную железную спицу, воткнутую в левое ухо; он извинился перед Мином за то, что не сообщил об этом на аудиенции в кабинете, сославшись на необходимость сохранить в тайне «свое» открытие. Все эти слова Серая Хитрость, не торопясь, прочитал по отчету — точной копии записей Цы. Закончив, он передал отчет Мину. Он ничего не упустил. Даже упомянул о служебном положении убитого.

Цы приходилось сдерживать себя, чтобы тут же в зале не наброситься на подлеца с кулаками.

А хуже всего была невозможность вывести его на чистую воду. Если бы Цы заявил о своих правах, ему было бы затруднительно доказать, что именно Серая Хитрость выкрал его отчет, а не наоборот, как, несомненно, объявил бы седовласый. Но даже если бы Цы удалось доказать свое авторство, ему пришлось бы объяснять, отчего он решил, что убитый являлся стражем порядка. По счастью, об этом он в своем отчете умолчал. Вот почему Серая Хитрость не нашелся с ответом, когда Мин спросил его о профессии убитого.

— Я сделал заключение о профессии по необычному, несколько раз повторенному требованию конфиденциальности, — произнес он не слишком уверенно.

— «Сделал заключение»? Не лучше ли было сказать «списал»? — прямо спросил Мин.

Серая Хитрость вскинул брови домиком, щеки его покраснели.

— Я вас не понимаю, учитель.

— Тогда, быть может, мы услышим объяснение от самого Цы. — Мин сделал юноше знак подняться на кафедру.

Цы повиновался, но сначала смял свой отчет и запихнул в суму. Проходя мимо Серой Хитрости, он заметил страх в глазах своего соседа по комнате. Определенно, Мин что-то подозревал. Цы молчал, раздумывая, как выпутаться из сложного положения.

— Мы ждем, — поторопил Мин.

— Я не совсем понимаю, чего вы ждете, господин, — произнес он наконец.

Такой ответ явно разочаровал Мина.

— Ты что, ничего не желаешь оспорить? — В голосе академика звучала ярость.

— Нет, досточтимый учитель.

— Послушай, Цы, не держи меня за дурака. У тебя что же, и мнения своего нет?

Цы посмотрел на Серую Хитрость. Мошенник сглотнул слюну. Прежде чем открыть рот, Цы тщательно взвесил каждое свое слово.

— Мое мнение таково: один из нас проделал отличную работу. — Он указал на Серую Хитрость. — Нам остается только поздравить товарища и продолжать трудиться. — И юноша, не дожидаясь разрешения Мина, сошел с помоста и покинул Зал для важных дискуссий, задыхаясь от едкой желчи.

Цы тысячу раз проклял себя за глупость и еще тысячу раз — за трусость.

Юноша с удовольствием обрушил бы свои кулаки на Серую Хитрость, но это привело бы только к его исключению из академии и к подтверждению правоты его соперника. А такое в планы Цы никак не входило. Он отправился в библиотеку, отыскал уединенное место и вытащил свой скомканный отчет — Цы искал в нем какую-нибудь зацепку, которая вывела бы Серую Хитрость на чистую воду. Что-нибудь, что помогло бы раскрыть игру седого и не подставиться самому. Цы дотошно изучал свои записи и вдруг почувствовал, что кто-то стоит у него за спиной. Цы вздрогнул. Это был Мин. Академик покачал головой и уселся напротив, кусая губы. На лице его отражалось негодование.

— Ты не оставляешь мне выбора. Если ты не изменишь своего поведения, мне придется выгнать тебя из академии, — произнес он после долгого молчания. — Что с тобой творится, мальчик? Почему ты позволил ему одержать победу?

— Не понимаю, о чем вы. — Цы спрятал бумаги в рукав.

Мин заметил это движение.

— Что ты там прячешь? Дай-ка взглянуть. — Академик встал и выхватил отчет. Наскоро пролистал, при этом выражение на его лице стремительно менялось.

— Как я и предполагал, — пробормотал Мин, оторвав взгляд от бумаги. — Серая Хитрость никогда не написал бы отчета такими словами. Его стиль — совсем другой, понятно? — Учитель помолчал в ожидании ответа. — Клянусь всеми бессмертными! Ты здесь, потому что я тебе поверил, так доверься теперь и ты мне, расскажи, что происходит. Ты не одинок в этом мире, Цы…

«Совсем одинок».

«Абсолютно одинок».

Цы попробовал забрать отчет обратно, но Мин отодвинул бумаги так, чтобы Цы не мог их достать.

Цы сидел молча, борясь с закипающим гневом. Как этому человеку понять, что с ним происходит? Как объяснить ему, что стоит беглецу сделать одно неверное движение — и он не только погубит свою мечту, но и снова угодит под занесенный меч правосудия? Какими словами выразить чувства человека, которого все, кому он доверял, предали — начиная с собственного отца? Какое уж теперь доверие!