Сенека. Наставник императора - Анатолий Гаврилович Ильяхов

раздвинутыми занавесями внутрь проливался неяркий полуденный свет. Луций увидел сидящую в кресле женщину не первой молодости, но миловидную. Полноватые плечи облекала полупрозрачная туника, в какой обычно спят или долго валяются в постели. Судя по осторожным движениям двух рабынь, склонившихся над бледным лицом императрицы, и сложным запахам косметических средств, Агриппина готовилась встречать новый день служения римскому народу.

При появлении сенатора она не сразу обернулась, что позволило ему рассмотреть спальню. Спокойные сиреневые тона шёлковых тканей, использованных для драпировки стен, способствовали лёгкому отходу ко сну. Широкая кровать с грудой подушек выглядела очень удобной. Стол, с большим зеркалом в золотой оправе на бронзовой стойке, был занят всевозможными склянками, шкатулками и коробочками, в которых, конечно же, хранились средства и предметы, позволяющие сделать красивой почти любую женщину. Чуть приоткрытая дверь в соседнюю комнату, где хранились платья императрицы, позволяла увидеть, что на наряды эта женщина не жалеет никаких денег. Всё говорило о том, что Агриппина привыкла угождать себе и получать то, что хочет.

Приятный голос застал Сенеку врасплох. Гость не уловил момента, когда императрица обратила на него внимание:

– Я рада видеть сенатора, живого и, надеюсь, здорового!

Он обернулся и, словно застигнутый на месте злоумышленник, растерялся, склонил голову, не представляя, как вести себя дальше.

Справившись с волнением, Сенека произнёс дрогнувшим голосом:

– Аве, августа, божественная супруга цезаря! Будь здорова!

Поднял голову и увидел направленный на него любопытствующий взгляд; успел отметить кокетливо приоткрытые пухлые губы, тёмные глаза.

Агриппина оценила двусмысленное приветствие Сенеки, так как в истории римского престола не каждая супруга императора становилась официальной императрицей, и не все императрицы носили почётный титул «Божественной», как у супруга-императора.

В данном случае сенатор поспешил, поскольку Агриппина только-только начала добиваться того, чтобы получить официальный статус и почёт. На первой стадии, она заручилась согласием Клавдия на титул «Божественной», но ещё предстояло заставить сенаторов издать указ. Сенат, конечно, не отказался бы утверждать законопроект, но «ошибку» Сенеки императрица восприняла как должное.

Агриппина махнула рукой на служанок – одна уже занималась её волосами, другая показывала драгоценности. Они ушли, а хозяйка спальни окинула взглядом Сенеку.

– Я обратила внимание, что ты появился в тоге сенатора. Не означает ли это, что ты готов вернуться в Курию, чтобы занять место среди очень уважаемых людей Рима?

– Означает, матушка! Готов продолжить служение отечеству, как только император определит место, где я буду более всего полезен.

– Супруг мой знает о твоём возвращении, с чем я тебя поздравляю. Император надеется, что ты не держишь обиду. Слава богам, с тобой не случилось того, что произошло с моей любимой сестрой Юлией! Несчастная девочка! Недруги оболгали её вместе с тобой.

Агриппина смахнула со щеки слезу и умолкла. Справившись с чувствами, вернулась к разговору:

– Сенатор, мне интересно узнать, чем хочешь заняться, чтобы быть полезным отечеству, как только что сказал?

– Нет секрета, матушка! На Корсике я дал себе слово, что если не умру и буду прощён императором, отправлюсь в Афины.

– Что ты забыл в этой нищей стране? – удивилась Агриппина.

– Нищей? О нет, Афины богаты мудрецами! Хочу исполнить мечту любого философа – встречаться с философами, слушать знаменитых ораторов, спорить на диспутах. Как итог, изучив труды древних греков, написать полезные римским юношам научные книги.

– И на это ты хочешь потратить годы?

– Если здоровье позволит, всю оставшуюся жизнь! Быть похороненным рядом с Аристотелем и Платоном – это ли не счастье для философа?

Императрица загадочно улыбнулась.

– Я не ошиблась, когда поручила моим секретарям найти для моего сына наставника, первого среди учёных. Они назвали твоё имя. Я рада такому совпадению.

Приветливое лицо Агриппины сделалось жёстким, недобрым.

– Какая тебе необходимость, римлянину, отлично просвещённому в философии, ехать в Афины?

Уступать кому-либо в спорах о философии Сенека не мог, даже императрице. Он уверенно возражал:

– Нет человека, сполна обладающего философскими знаниями. Философии нужно всегда учиться, потому что человек обязан философии собственной жизнью. Положение, уготованное человеку природой, таково, что он может называться человеком, когда познаёт себя в отличие от прочих животных. И если человек перестаёт осознавать своё предназначение, он опускается ниже животного. Если для других животных не знать себя соответствует их природе, то у людей знание это – необходимость. Философия определит, для чего родился человек, и почему ценится то, что им воспринимается как наилучшее! С нею неразлучны справедливость, благочестие, совестливость и прочие её спутники. А труд философа – отыскивать истину обо всех делах божеских и человеческих. Это философия научит чтить всё божественное и любить всё человеческое.

Никто ещё не разговаривал с Агриппиной с такой убеждённостью и страстностью. Она растерялась, но быстро вернулась к своей обычной манере:

– Сенатор, умерь поток красноречия! Я не хочу, чтобы ты ехал в Афины в ближайшие годы. И запомни: я вызволила тебя из ссылки, так как ты нужен мне в Риме.

Заметив удивление Сенеки, Агриппина немного снизила тон и произнесла:

– Тебе поручается важнейшее дело – воспитание Луция Домиция. Мальчику исполнилось одиннадцать лет. Ему нужен умный, но строгий наставник, который через советы и науку приведёт воспитанника к возмужанию и, главное, умению управлять государством.

Сенека только сейчас осознал, что слова супруги императора нельзя воспринимать легкомысленно, как и возражать ей. Его не устраивало предложение, рушившее его давнюю, ещё юношескую, мечту. Но нужно хотя бы попробовать убедить Агриппину, изменить мнение о нём:

– Но, божественная, я не оправдаю высокого доверия! У меня нет опыта общения с подростками!

Это не подействовало:

– Сенатор, мне известно, что в детстве у Александра, сына македонского царя Филиппа, наставником был учёный Аристотель. Пусть у Луция Домиция тоже будет учёный наставник.

Упоминание Аристотеля озадачило Сенеку. Агриппина поняла молчание по-своему, как согласие, и уже уверенно заявила об условиях:

– Тебе ни в чём не будет отказано. Получишь высочайшую ступень почёта наставника сына императрицы. Жить будешь рядом с комнатой Луция.

Агриппина с решительным видом откинулась на спинку кресла, выжидая…

 * * *

Была ли у Луция Сенеки возможность отказаться? Обида на власть за ложное обвинение и долгую ссылку вызывала у него одно желание – отстраниться от государственной службы, укрыться в имении друга, как делал Цицерон, и сочинять полезные обществу труды. Однако тон щедрого предложения Агриппины явно не предполагал его отказ. Тогда новая ссылка на один из удаленных от Рима островов.

В то же время ему показалось лестным, что из списка известных в Риме людей императрица выбрала именно его. Пошла на то, чтобы вызволить его из ссылки, подальше от смертельной опасности. И чем дальше он