Сенека. Наставник императора - Анатолий Гаврилович Ильяхов

совет и решили, что мидийцам нужен правитель, царь, которого народ обяжет следить за порядком в стране, и каждое его слово будет для всех законом. Ни у кого не возникло сомнений, на роль царя лучше всего годится Дайук.

Уговаривать Дайука долго не пришлось, ведь он сразу понял, что теперь его семья бедствовать не будет. Дайдук согласился на царствование, но потребовал, чтобы для него построили просторный дворец, где он будет принимать своих граждан и также иноземные делегации с послами. А для обеспечения порядка запросил личную охрану… Никто не возразил против выставленных им условий!

Вскоре Дайук поселился с семьёй во дворце, окруженном высокими неприступными стенами. День и ночь охраняли безопасность царя верные воины, а когда люди из народа начали слишком досаждать царю просьбами, их вообще перестали допускать к нему. Дайук придумал такую схему, что сначала следовало обратиться к царским помощникам, которых к тому времени набралось большое количество. А они уже решат, так ли важно дело простого человека, чтобы отвлекать царя от государственных забот.

Чтобы знать, что делается в стране, Дайук нанял целую армию доносчиков. От них узнавал о настроениях в народе, и в случае недовольства приказывал военным хватать таковых и отдавать под суд. При этом в судебных заседаниях Дайук давно не участвовал, зная, что его судьи выносят приговоры согласно его воле.

Так, отгородившись от народа высокими стенами, охраной и верными помощниками, Дайук перестал быть таким царём, каким хотели видеть его мидийцы. Дальше – больше: однажды дворцовые глашатаи объявили народу, что он не только царь, но ещё и «отражение Бога на земле». Потребовал, чтобы ему теперь воздавали божественные почести.

Царствовал Дайук долго, и закончил жизненный путь не так, как хотел. Он объявил войну Саргону II, царю соседней страны, который тоже называл себя «Богом на земле», и в первом сражении был убит, оставив Мидию и мидийцев в дар победителю…

Закончив рассказ, Сенека выдержал паузу, давая возможность ученику задуматься над услышанным, а затем подвёл итог:

– Это я к чему, Домиций? Как ты, наверное, понял, правители на престоле появляются при различных обстоятельствах. Главное, насколько терпеливым окажется народ. Но у любого народа правителем становился лучший из лучших. Так же, как в животном мире во главе стада оказывается сильный самец, одолевший других самцов мощью тела, ловкостью и, возможно, сообразительностью. Ты можешь сделать вывод для себя – чтобы римский народ увидел в тебе своего императора, ты должен показать, что ты – лучший из римлян.

– Я хочу стать лучшим в Риме! – В голосе подростка зазвучала решимость.

– Прекрасно твоё желание! Но обязан предупредить, что ещё ни один правитель не стал счастливее тех, кому Фортуна не вручала золотой венец.

– Почему, учитель?

– Это, прежде всего, огромная ответственность. Будь готов к тому, что окажешься в центре пристального внимания со стороны всех людей. Они будут наблюдать за тобой день и ночь, не давая тебе расслабиться. Когда ты в толпе, на тебя никто не обратит внимания; ты можешь уйти, вернуться и сменить одежду, и никто в толпе этого не заметит. Но человек на престоле не сможет спрятаться, как не может спрятаться солнце на небе, если нет тучи. Твое лицо всегда на свету, и глаза всех обращены к этому свету. Ты думаешь, что просто вышел из дома? О нет, это солнце взошло на востоке!

Сенека испытующе вгляделся в напряженное лицо воспитанника.

– Ты ещё не раздумал?

– О нет, я ещё больше хочу стать императором!

– Тогда готовься к тому, чтобы воспитать характер, способный правильно употребить власть. К той высоте, которая называется властью, ведёт крутая лестница со множеством ступенек. Каждая ступенька – особая черта твоего характера, где одной из них является милосердие.

– Что такое милосердие? Я не слышал такого слова.

– Если коротко, милосердный человек – это тот, у которого хватает сердца для каждого страдающего. Милосердный человек всегда помогает другим в беде. Милосердие исходит из сочувствия, возникающего при виде безвинных страданий ближнего. Народ любит правителей, проявляющих милосердие. А ещё любит такого, кто не внушает страха. Умный правитель старается делать добро не только хорошим гражданам и не губит вконец дурных, но печется одинаково о благе тех и других, зато делает наставления и строже относится к тем, кто поступает противно разуму и законам.

Сенеке показалось удивительным, с каким вниманием слушал Луций Домиций его слова о том, что правитель должен иметь сострадание и сочувствие, желание заботиться о людях, которые нуждаются в пище и одежде. А ещё должен прощать оступившихся, терпимо относиться к недостаткам людей. Правитель обязан оказывать благодеяния, но благодеяния не должны иметь целью непременную благодарность, а совершаться бескорыстно и не зависеть от нравственных качеств тех лиц, кому благодеяния оказываются.

«Надеюсь, мальчик это запомнит», – думал Сенека, также не забывая давать ученику и уроки благоразумного поведения:

– …Не поддавайся соблазнам. Научись повелевать своей душой, чтобы она удержалась от удовольствий, даже когда им предаётся весь народ. Отказывайся от смущающих тебя наслаждений, за которые приходится платить так дорого: ведь все они вредны – не будущие, но и минувшие. Как у злодеев, даже не пойманных с поличным, и после преступления не проходит тревога, так после нечистых наслаждений раскаяние остаётся какое-то время. …Одна лишь добродетель даёт радость долговечную и надежную, а всё, что мешает ей, подобно облаку, которое проносится низко и не может одолеть дневной свет. Подобно тому, как без примеси света ничто не блестит, как без помощи огня нет теплоты, – так присутствие добродетели или зла делает всё честным либо постыдным. …Не страшись своих страданий. Смотри на них свысока, ведь страдание не делает нас хуже, следовательно, это не беда. Беда – это то, что нам вредит и делает хуже, чем было.

 * * *

Сенека, наставляя Домиция на путь добра, иногда проявлял удивительную снисходительность к дурным поступкам ученика. В день, когда Домицию исполнилось пятнадцать лет, он впервые не явился на занятия. Позже объяснил, что не выспался. Оказывается, в предыдущую ночь он с такими же юнцами из дворцового окружения посетил лупанарий[46].

Затем ученик появлялся там не раз, набираясь эротического опыта, а Сенека не сообщал об этом Агриппине только из желания сохранить влияние на подростка. Надеялся справиться с этими дурными проявлениями самостоятельно – назидательными беседами.

Меж тем во дворце заговорили об успехах сына Агриппины в учёбе. Однажды на занятиях по римской грамматике появился сам император Клавдий. К тому времени выглядел он заметно старше своих шестидесяти лет: располнел ещё сильнее, чем прежде,