Хоккейная сделка - Кристен Граната

с Элли вместе, и они отлично справляются. Думаю, с Дэшем все будет в порядке.

Александр входит в комнату и садится рядом с Дэшем на кровати, поглаживая его по спине. Дэш переворачивается и подставляет ему живот, зрелище, к которому, как мне кажется, я никогда не привыкну.

Я протягиваю руку и обвожу контур татуировки на его ребрах.

— Не ожидала, что у тебя есть татуировка.

Он бросает взгляд на нее.

— Сделал в прошлом году после того, как Джулиана нарисовала ее для меня.

— А это?

Мои пальцы скользят по его груди, задевая металлическую штангу. Он вздрагивает.

— Когда мне было восемнадцать.

Я приподнимаю бровь.

— В тебе есть жилка дикости.

— Я был намного более беззаботным, прежде чем стал отцом.

— Трудно представить.

Он берет меня за запястье и поворачивает руку, чтобы взглянуть на кольцо на пальце.

— Мой отец всегда жил настоящим. Он никогда не беспокоился о будущем или о том, что произойдет. Он причина, по которой я так люблю езду на мотоцикле. И именно он удивил меня первым мотоциклом, когда я получил права, и мы часто ездили вместе. Это одно из любимых воспоминаний о нем.

— Я всегда считала байкеров безрассудными наркоманами адреналина. Но ты не такой.

— Это точно дает выброс адреналина. Там всегда есть элемент опасности. Одно неверное движение, и все кончено. Тем не менее, я чувствую себя таким живым, когда еду на мотоцикле. Это сырая, неограниченная свобода. Чувство, когда ветер хлещет тебе в лицо; сила ревущего под тобой мотора. Это опьяняет.

Ничто в жизни никогда не заставляло меня чувствовать себя так.

Я покусываю нижнюю губу.

— Прокатишь?

Его брови взлетают вверх.

— Ты этого хочешь?

Хочу, и это удивляет меня не меньше, чем его. Но я хочу узнать Александра. Увидеть ту другую его сторону, которую никто больше не видит. Хочу отбросить его тщательно охраняемые слои и забраться внутрь.

Он не устраивает шоу, не притворяется тем, кем не является. Он настоящий, честный и откровенный, и чем больше рассказывает, тем больше я хочу знать.

Александр держит круг близких узким, его жизнь сокрыта от посторонних глаз, и я чувствую себя счастливой, будучи его частью.

Я киваю.

— Лишь бы ты пообещал не убивать меня.

Он поднимает мою руку и оставляет поцелуй на тыльной стороне.

— Я никогда не позволю ничему плохому случиться с тобой.

Глава 23

Александр

Нахождение в Греции не сравнится с тем неописуемым восхищением, которое озаряет личико Джулианы.

Свадебная церемония проводится на балконе, окутанном белоснежными тканями, а за ним простирается бескрайний Эгейский залив. Широко раскрытые глаза Джулианы отражают все великолепие этого края, что так непохоже на наши серые будни в городе.

И вот теперь, в своем светло-розовом платьице, она с улыбкой разбрасывает лепестки цветов. Джулиана очень старается, и уже задолго до этого дня, усердно репетировала роль дома, украшая лепестками пол, превращая в цветущий сад.

Высоко подняв голову, она весело подпрыгивает на танцполе под переливы веселой мелодии, рядом с ней кружатся Энни и Ария. Я вижу, что она искренне счастлива и безоговорочно наслаждается первой в жизни свадьбой.

Ария здесь совсем другая. С того момента, как мы ступили на землю, она кажется более расслабленной и веселой, сбросив с плеч груз забот. Я даже начинаю сомневаться, отдыхала ли она когда-нибудь прежде в столь прекрасном месте. Исходя из тех историй, которыми со мной делилась, это кажется невероятным.

— Ну, и как у вас дела?

Кэссиди оказывается рядом со мной, и приходится отвести взгляд от танцующей Джулианы.

— Отлично, даже лучше, чем я ожидал, — отвечаю я, пытаясь скрыть волнение.

— Кажется, она очень подружилась с Джулианой?

— Да, они стали настоящими подружками.

— А сам ты как?

— Прекрасно.

Она насмешливо поднимает бровь.

— Не забывай, я тоже состояла в фиктивных отношениях. И знаю, как легко переступить грань.

— Грань стирается только тогда, когда вы играете сцены для любовной книги.

Ее глаза сияют, и она ударяет меня по плечу.

— Ты не должен об этом знать.

Я хихикаю и уворачиваюсь от удара.

— Твой муж с большим удовольствием поделился своим сокровищем с командой.

— Все в курсе? — она просто стонет, бросая взгляд на Трентона, стоящего на танцполе, и произносит: — Как хорошо, что я его люблю.

Мой взгляд возвращается к Арии.

— Никакого пересечения границ. Я прослежу за этим.

Возможно, если я продолжу повторять эту мантру достаточно часто, так и будет.

— А если они немного сотрутся, будет так уж плохо?

— У меня слишком многое на кону, чтобы позволить этому произойти.

— Джулиана, — говорит она.

Мое сердце замирает.

Наблюдая за тем, как Ария заботится о Джулиане, я все больше проникаюсь к ней чувством симпатии. Глаза Джулианы просто сияют, когда она рядом; как терпелива Ария по отношению к ней. Живя в одном доме с этой прекрасной женщиной, имея возможность видеть ее каждый день, и не иметь возможности прикасаться, целовать и обнимать так, как я хочу… все это разрывает на части.

Мне кажется, что я медленно тону, но не хочу всплывать на поверхность. Не хочу сражаться с этим чувством. Я готов погружаться все глубже и глубже под воду и позволить Арии поглотить меня.

Но не могу. Я должен бороться, ведь на кону не только я, но и Джулиана, моя дочь, отрада, мой свет в этом сумрачном мире.

— Иногда нужно, чтобы границы стали немного размытыми, а потом можно ясно все увидеть, — Кэссиди сжимает мое плечо и направляется к мужу.

Музыка плавно меняется, и пары покидают центр танцпола.

Я подхожу к своим любимым девочкам.

Я опускаюсь так, чтобы сравняться с Джулианой