Точное будущее. Лучшая фантастика – 2024 - Вадим Юрьевич Панов

– С того, что он светлый рыцарь, а добро всегда побеждает зло.

– Предположим, что колдун Патрикей действительно светлый рыцарь. Во-вторых, предположим, хотя в это трудно поверить, что добро всегда побеждает зло. Но с какого перепуга ты решил, что, если рыцарь светлый, он непременно является представителем добра?

– Как же иначе? Раз светлый, значит, добро.

– Выходит, что бледная спирохета тоже добрая. А смерть, что тебя с минуты на минуту ждет, еще добрее. Вот веселуха с тобой, обхохочешься! – Евстихей говорил совершенно серьезно. – Ты хоть русские сказки читал?

– Нет, – с некоторой гордостью ответил Микшан.

– А что ты вообще читал?

– Ничего. Меня в пятом классе на второй год оставили, гады…

– Видали? Еще и лыбится. Я бы тебя не только на второй год оставил, но и розгами вспрыснул, солеными, да на воздусях!

– Вы и так на цепь посадили и мучаете ни за что!

– Цепь сама по себе, а шелепы воспитательные – отдельно. Я, милок, принцип поглощения меньшего наказания большим не исповедую. За школьное безделье получи розги. Да не дергайся ты, это я так, к слову. Задницу тебе пороть – не мое дело. За попытку влезть в чужой сад цепь полагается. Вот ты и сидишь и никуда не денешься, пока я цепь не сниму. А самое большое наказание за то, что хотел волшебное яблочко скрасть. И не одно, целый мешок приготовил. За это – смерть неминучая. Отсидишь свое на цепи, а там и приступим.

– Ты чо вытворяешь, злодей?! – закричал Микшан, не замечая, что сам начал выражаться на сказочный манер. – Убьет тебя добрый рыцарь, а меня ослобонит!

– Если и убьет, то не сейчас. Время терпит, побеседуем о доброте. Сказок ты не читал, но ведь кое-что слышал краем уха. Вот, скажем, Иван-Царевич, ни дать ни взять – белый рыцарь. А если копнуть поглубже?

Евстихей сунул руку за спину и вытащил оттуда картину Васнецова «Иван-Царевич на Сером Волке».

– Ну, как? Это твой Светлый Рыцарь?

– Он. Только одет по-другому.

– Переодеться и я могу. Дело нехитрое. Ты на царевича смотри. Прежде всего это не человек, а кадавр.

– Кто?

– Кадавр. Оживший мертвец.

– Зомбак, что ли?

– Тьфу на тебя! Зомби – понятие психологическое, он может быть восставшим из могилы мертвецом, а может и не быть. Ты бы меньше ужастиков смотрел. Главное, что зомби лишен своей воли и делает, что ему прикажет хозяин. А кадавр – ожил и действует сам по себе.

– И где тут кадавр? Парень как парень.

– Его же братья убили! А Серый Волк спрыснул раны мертвой водой, они закрылись, стал обычный человеческий труп. Следом в ход живая вода пошла. Побрызгали ею, труп ожил. Вот тебе и кадавр.

– Да ну…

– Не ну, а так и есть. Он, может, и не помнит ничего, а мертвечиной от него несет. Но это еще не все. На ком твой добрый рыцарь скачет?

– Я почем знаю?

– А думать кто будет?

– А-а-ай! Нос не дергай!

– А ты на картину гляди и думай, когда тебя спрашивают.

– На волке скачет, сам будто не видишь.

– В том-то и дело, что вижу. Не на волке он едет, а на волкулаке. Это волк-оборотень. Разговаривает по-человечески и может перекидываться хоть в богатырского коня, хоть в Елену Прекрасную. Паладины света так не поступают.

– Ну, чего ты ко мне пристал?

– Я пристал? Это ты пристал. А я тебя уму-разуму учу, хоть тебе уже и не пригодится. Вспоминай, с кем еще наш добряк дружбу водит? Не помнишь?.. Так я подскажу – с Бабой-ягой.

Она, между прочим, ведьма и людоедка. Но Ивана с ходу за своего признала: напоила, накормила, в баньке попарила. Но главное, верную дорогу указала. Прелестный коллектив подбирается. Ты, между прочим, не подумал, куда наш рыцарь намылился? Нет, конечно, пока тебя за нос не потянешь, ты думать не начнешь. В этой сказке целью квеста является грабеж. Жар-птицу Иван с волком украли и клетку спереть не побрезговали, златогривого коня угнали, даже Елену Прекрасную уводом свели. Скажешь, доброта и честность раздельно живут? А по-моему – нет. Зато сейчас светлый рыцарь идет кого-то убивать: не то меня, не то тебя, не пойму. Мы с тобой двое безоружных людей: старик и мальчишка, а он, заметь, как собирается: шелк не рвется, булат не гнется, красно золото не ржавеет. Меч-кладенец у него на поясе, шапка-невидимка на темени, сапоги-скороходы на пятах, и кольчужная броня по самые яйца свисает. Не воин, а танк на ножках.

– А ты!.. – закричал Микшан, забыв всякую осторожность. – Ты картину в музее спер!

– Какую еще картину?

– Вот эту, вот! Откуда она у тебя?

– Ты, братец, окончательно разумом подвинулся. Где ты видишь картину? Это даже не копия, а репродукция. Подлинник картины в музее висит.

– Все равно – спер. Пусть репродукция, но спер!

– Тьфу на тебя! Дурака не переспоришь. На цепи ты свое отсидел, пора переходить к следующей части марлезонского балета.

Евстихей хлопнул ладонью по столу, цепь с громким бряком упала вниз.

Микшан в ту же секунду вскочил и бросился к дверям. Щелястая дверь из неструганых досок спружинила и отбросила Микшана под ноги его тюремщику.

– А ты молодец, – похвалил Евстихей. – Прыти не растерял. Но думать так и не научился. Мог бы сообразить, что дверь заговоренная. Вот отдам тебя ей на растерзание, тогда поймешь. Что она пинки давать умеет, это полбеды, а вот занозы…

– Что же мне, ждать, пока вы меня до смерти умучаете?

– Тоже правильно. Не ждать, но и не бегать, как мышь по стерне. Но пока не поухаживаешь ли за старым человеком? Видишь дверь? Там кладовочка. Не переживай, выхода из нее нет. Что там на полках лежит и на стенках развешано, лучше не трогай – целее будешь. Отнеси туда отравленное яблочко и положи на полку от всего отдельно. Еще при входе лукошко стоит. В нем тоже яблоки сорта шафран. На эти я никакой ворожбы не накладывал, их есть можно. Принеси мне одно и себе можешь парочку.

– Да мне неохота.

– Понятно. Должно хотеться, но не хочется. Когда яд по фруктовой мякоти расходится, яблочный аромат стократ усиливается и очень хочется это яблоко съесть. А у тебя нос более важными делами занят был, вот ты и не учуял.

Микшан, с трудом подавив невольный стон, шмыгнул носом и, прихватив отравленное яблоко, отправился в кладовку.

Что он ожидал там увидеть? Сабли, шпаги, пистолеты? – их не было. Парадные портреты и старинная одежда отсутствовали. Были мутные