Точное будущее. Лучшая фантастика – 2024 - Вадим Юрьевич Панов

– Хочешь, чтобы не больно? Яблоко перед тобой. Кусай, через минуту сдохнешь, и больно не будет.

– Нет!.. Не надо!

– Тогда терпи.

– Дяденька, миленький, отпусти! Ну, что я тебе сделал?

– Что сделал? Если бы ты хоть до одного яблока дотронулся, враги меня сразу бы нашли. Спрашивается, как бы я от них отбивался? И если тебя, дурака, сейчас отпустить, они тоже, ни минуты не мешкая, меня найдут.

– Да какие у вас враги? Кто на вашу пенсию позарится?

– Хорошо. Интереса ради покажу, какие у меня враги, и послушаю, что ты потом скажешь.

Евстихей сунул руку за спину, вытащил оттуда большое фарфоровое блюдо с широкой голубой каймой.

– Как оно тебе?

– У нас дома такое же. Бабка как смокву делает, то потом на такую тарелку выкладывает.

– Правильная бабка. Потому ей нос и не защемило. Вот у меня смоквы нет, я так обойдусь.

Евстихей протер блюдо рукавом телогрейки, добыл откуда-то одно яблоко и запустил его по краю блюда.

– Яблочко, яблочко, спелое, румяное, покатись по блюдечку с голубой каемочкой, обеги весь белый свет, покажи, что есть, что нет. Кто на меня бедного, одинокого, незащитного, всякое зло умышляет, погубить хочет до самыя смерти безжалостно.

Микшан смотрел, позабыв на время про боль в носу.

Яблоко накручивало на блюдце виток за витком, молочно-белый фарфор насквозь просквозил солнечным светом, лишь небесно-голубая полоса оставалась прежней, а все остальное обратилось в подобие серебряного зеркала, в котором обозначилась комната и молодой человек в ней. Одет он был вполне современно, по-городскому. Встретишь такого на улице – глазом не покосишь, разве что девчонки могут заглядеться на блондинистого парня.

Где-то за кадром зазвонил телефон. Обычный звонок безо всяких музыкальных выпендрежностей. Микшан вздрогнул. Он никак не ожидал, что яблочко не только картинки показывает, но и звук передает. Цепь больно рванула нос, призвав пленника к порядку.

– У аппарата… – нестандартно ответил блондин. – Что? Так… Это интересно. Хорошо, сейчас буду. Форма одежды, как я понимаю, парадная.

Парень скинул адидасовскую куртенку, футболку огладил ладонями, и вдруг оказалось, что его облегает тонкая серебристая кольчуга. Под ней наверняка было что-то поддето, но Микшан не мог разобрать что. Куртешка надежно прикрыла боевой доспех. Кривые кроссовки отлетели в сторону, а на ноги парень натянул бежевые сапожки со скошенным каблучком. На последнем показе моды, которого Микшан не видел, такая обувь была названа новейшим взвизгом современного стиля.

Хотя Микшан показов моды не смотрел, но маменька так негодовала, что парням девчачьи сапожки рекомендуют, что в память Микшану они запали.

Джинсы удивительно хорошо подходили хоть к снаряжению витязя, хоть к современному наряду. То же и с лентой на лоб. Сегодня ее кличут хайратником, тысячу лет назад звали иначе, но суть от этого не меняется.

Напоследок парень снял со стены висящий над кроватью меч. Такие сабельки продаются в любой сувенирной лавке, но едва эта игрушка оказалась в хозяйских руках, она на глазах переменилась, обратившись в серьезное оружие.

Клинок поднялся на уровень глаз, разрубив мир на нижний и верхний.

– Чую, подглядывает за мной злобный враг, – произнес меченосец. – Подглядывай, тварь, мне скрывать нечего. А как встретимся, поглядим глаза в глаза. Вот тогда и выясним, чем дело кончится.

Меч опустился к перевязи и словно растаял в воздухе. Теперь в комнате стоял обычный, слегка мажористый парень. Он щелкнул выключателем и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Евстихей подхватил яблоко, прекратив его вращение. Волшебное зеркало погасло.

– Ч-что это было? – заикаясь, спросил Микшан.

– Сказок, что ли, не читал? Наливное яблочко на блюдечке с голубой каемочкой. Катается, покатывается, белый свет показывает.

– Я про мужика…

– Тогда не что, а кто. Вопросы задавай правильно. В делах волшебных от неверного вопроса можешь так залететь, что приколоченным носом не отделаешься.

– Ну, подумаешь, кто…

– Вот именно, подумаешь. Теперь сиди на привязи, думай. А добрый молодец, которого мы сейчас видели, это светлый рыцарь Патр. Во всяком случае, так он сам себя называет. В паспортном столе по месту жительства у него, конечно, другие имя и фамилия и даже отчество, но нам их знать не обязательно и даже опасно. В бюрократии на нашего брата самые липкие ловушки расставлены. Только попробуй какую справку взять, мигом увязнешь. Касается это и черного народца, и белых магов. На самом деле мы видели белого мага Патрикея, рыцаря он из себя только корчит.

– Тогда я знаю, кто ты! – возгласил Микшан, на мгновение забыв о своем бедственном положении. – Ты Кощей Бессмертный!

– Попал пальцем в небо, да и то на полметра мимо! – Евстихей усмехнулся. – Я, мой милый, имен не меняю. Меня Евстихеем зовут и всегда так звали, когда было кому звать. А что касается бессмертия, то позволь спросить: ты философию изучал? Николая Кузанского читать доводилось или хотя бы Пьера де Шардена?

– Чево?

– С тобой все ясно. Ведь это о тебе сказано: Аще кто ти речет: веси ли всю философию? – и ты ему рцы: Еллинских борзостей не текох, риторских астроном не читах, с мудрыми философы не бывах…

Микшан слушал, не пытаясь вникнуть, понять и запомнить. Звучит себе и пусть звучит, вроде как училка в школе. Кузнечики в траве тоже звукотят, но их слушать не обязательно. Старался только шнобель поберечь от ненужных испытаний. Вообще-то нос у Микшана был невелик, нормальный такой ноздредыр, но, познакомившись со ржавой цепью, он распух и вполне соответствовал названию: шнобель.

– …так вот, – продолжал Евстихей, – поясняю для дураков. – Все, что имело начало, непременно будет иметь конец. Заруби это себе на носу.

– Куда еще?.. – пробубнил Микшан. – И без того больно.

– А что делать, если иначе ты не понимаешь? Кто еще тебя научит, если не я?

– Век живи, век учись, дураком помрешь, – угрюмо сказал Микшан.

– Похоже, к тому идет, – согласился Евстихей. – Но я тебе так скажу: всяких бессмертных, кощеев разных и прочей шелупени на моей памяти было что мух над навозной кучей. Всякий о своем величии жужжал. И где они теперь? Самая память о них простыла, одно имя собирательное осталось. А я, как видишь, живу. Хотя и не бессмертный. Просто понимаю, что все мое долгожительство временно, и стараюсь, чтобы продлилось оно подольше, потому как еще не надоело жить.

Микшан понимал, что нельзя противоречить колдуну, но тянули-то его за нос, а не за язык. Потому не утерпел, чтобы не сдерзить:

– Подумаешь, какой ты ни будь крутой, а Белый Рыцарь тебя прикончит.

– Ну-ка, ну-ка… Это уже интересно. С чего ты взял,