Хорошие девочки попадают в Ад - Марина Эльденберт

— Готовы?

Лукас улыбнулся, когда мы вдвоем спускались по лестнице. Надо отдать ему должное, он стал улыбаться гораздо чаще, когда мы стали семьей. Даже несмотря на то, что наша свадьба еще не состоялась, мы уже были семьей. Мне кажется, такие браки заключаются на уровне душ, или что-то вроде.

Раньше я бы покрутила пальцем у виска, если бы кто-то вздумал мне такое брякнуть, но сейчас все было по-другому. И глядя на него, на самого лучшего мужчину на свете, я чувствовала, как сердце снова начинает ускорять свой ритм. Казалось бы, столько времени прошло, но рядом со своим мужчиной никогда не получается оставаться равнодушной, никогда не получается смотреть на него и не воспламеняться.

— Готовее некуда, — фыркнула я.

Лукас протянул мне руку:

— Тогда пойдем. Нас уже ждут.

Он настоял на том, чтобы мы летели частным рейсом, и, хотя я уверяла, что вполне способна лететь регулярным, он категорически отказался от этой идеи.

— Для моей женщины все только самое лучшее.

Я вспомнила эту фразу, и она отозвалась в моем сердце теплом, а прикосновение к его ладони вспыхнуло огнем на коже и таким же пламенем заструилось по венам. Я была бы не против сейчас уединиться — почему-то беременность превратила меня просто в какую-то нимфоманку, но мы и правда должны были уже выдвигаться.

Если бы Амира с нами не летела, я бы предложила ему повторить сцену из нашего знакомства, а точнее, из нашего первого совместного рейса. Но сейчас пришлось довольствоваться только прикосновением руки к руке и многообещающим скольжением пальцев по его запястью рядом с часами.

Не без наслаждения отметив, как вспыхнул его взгляд, я закусила губу, и мы вместе направились к двери. Оставляя за спиной часть нашего прошлого, чтобы вместе начать новую главу нашей жизни.

Лукас

— Амира, бегом на виллу!

— Ну Ники-и-и-и-и…

— Бегом, я сказала! Сгоришь сегодня — завтра весь день насмарку.

Дочь надула губы, но послушалась. Поразительно, но с Ники она меньше капризничала и в целом вела себя замечательно. Как будто она обладала какой-то магией воздействия, превращающей маленьких вредных демонят в хороших девочек.

Сам же он исподтишка наблюдал за ней. За капельками воды, подсыхающими на светлой коже: как бы Ники ни старалась, загореть у нее не получится. А впрочем, она и не старалась, она просто наслаждалась отдыхом, стараясь выходить на мальдивское солнце исключительно тогда, когда не выходить было нельзя. Рядом с ней стоял запотевший бокал с фруктовым коктейлем, украшенный ломтиком ананаса, она выглядела расслабленной и счастливой.

И ему хотелось верить, что не только выглядела, потому что после того, что она пережила…

— Лукас, я чувствую, как ты на меня пялишься. И если я избежала солнечных ожогов, это вовсе не значит, что я хочу бороться с ожогами от твоих взглядов. В чем дело? — Она чуть приспустила солнцезащитные очки.

— Ты счастлива сейчас?

— Господи, что за вопросы? — Она вскинула брови.

— Я все время думаю о том, что не должен был тебя отпускать. Тогда бы тебе не пришлось проходить через это все.

— А я все время думаю, что не должна была рождаться. Тогда бы мне не пришлось проходить через это все.

Теперь уже он сдвинул очки пониже, а Ники расхохоталась.

— Видел бы ты себя сейчас! Лукас Вайцграф, конечно я счастлива! С тобой, с Амирой, вы мои самые любимые люди. И тот парень или девчонка, которые у нас появятся. — Она положила руки себе на живот. — Ты даже не представляешь, какое это счастье.

Лукас одним стремительным движением поднялся и оказался рядом с ней. Опустился рядом с шезлонгом, накрыл ее ладонь своей.

— Я тоже, — произнес он.

— Я знаю, — ответила она и добавила почти сердито, — поэтому пожалуйста, не вздумай больше говорить, что ты там не успел чего-то или не так сделал. Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — эхом повторил он.

И слова, которые казались невыносимыми после смерти Марии, вдруг снова дались ему легко. В них не было ни капли наносного, просто желание поделиться тем, что билось в его груди. Что наполняло его кровь вместе с кислородом. Поэтому Лукас подался вперед и коснулся губами ее губ, и она обвила руками его плечи, отвечая на поцелуй и снова возвращая его в день их свадьбы, которая состоялась почти две недели назад.

Если бы кто-то сказал ему, что в его жизни будет совершенно «киношная» арка на побережье, он бы не поверил. Но все-таки она была, и были гости со стороны невесты — семья Ники из Штатов, Ди и Андрей, и девчонки со своими парнями, с которыми Ники вместе училась на дизайнера-модельера. Они раньше виделись исключительно на созвонах и общались в чатах, но, когда Ники спросила, не против ли он, чтобы они присутствовали, Лукас сразу же согласился. В ее новой жизни никогда больше не будет одиночества и ограничений. С его стороны были Йонас с парнями, и, признаться честно, он был этому рад. Но, конечно же, больше всего он был рад окончательно назвать своей женщину, которая стояла перед ним.

В платье цвета шампанского, легком, летнем, с букетом цветов и цветком в волосах она стояла перед ним и излучала свет. Радость, жизнь, счастье. Все это сочеталось в ней одной, сошлось, как звезды, о которых любят говорить астрологи. И ни обстоятельства, ни встретившийся ей на пути урод не смогли вытравить это из нее, потому что это была ее суть.

Знала ли Ники сама, насколько она светлая? Понимала ли?

Вполне вероятно, что нет. Но именно она стала тем светом, который озарил его жизнь, который вернул его к жизни. Она спасла ему жизнь, сама об этом не подозревая.

— … можете поцеловать невесту.

Легкий ветер и гул океана, шелест волн, крики и аплодисменты, и даже самый громкий голос, принадлежавший Диане Шмелевой:

— Ма-а-а-ая!

Слились в фоновый шум, потому что Лукас чувствовал только ее дыхание. Нежную кожу под пальцами. Сладость любимых губ. Слышал только биение ее сердца.

Совсем как сейчас.

— Мне кажется, если ты не остановишься, я уже не смогу остановиться, — прошептала она ему в губы. — А няня вряд ли уже уложила Амиру спать…

Лукас с