Хорошие девочки попадают в Ад - Марина Эльденберт

как попала сначала к Ростовскому, а потом к Лукасу. О том, с чего начались наши отношения, и как они закончились. Подвела итог я несостоявшимся прощанием с Амирой и запила все это обжигающе-крепким алкоголем.

— Еще? — спросила Диана, когда мой бокал опустел.

— Пожалуй… да.

— Мнение хочешь?

Я фыркнула.

— Что?

— По поводу Роба ты мнением делилась, не спрашивая.

— Этого козла я знала лично, а твоего Лукаса не знаю. Точнее, знаю заочно, но этого все равно недостаточно?

— То есть?! — Моя рука дернулась в тот самый момент, когда Ди наливала коньяк, и он плеснул мне на колени и на диван. — Твою мать! Прости…

— Ничего, норм, на этот случай есть салфетки и химчистка. — Она протянула мне салфетку, и я промокнула брюки. — Так вот, откуда я знаю про твоего Лукаса. Он позвонил Андрею и попросил тебя встретить. Иначе откуда бы я взялась в аэропорту?

Это, как говорится, имело смысл. В том самом ключе, когда на месте я просто об этом не задумалась, а сейчас…

— Мое мнение — и да, хрен с ним, даже если оно тебе не нужно — ему на тебя как минимум не насрать. Хотя я бы предположила, что ты ему дорога, иначе зачем ему звонить незнакомому мужику и просить забрать тебя из аэропорта?

Я вздохнула.

— Потому что так правильно?

— Слушай, Савицкая, если я правильно поняла из твоего рассказа, этому парню плевать на все «правильно» и «неправильно». У него просто есть своя стая, и ты теперь ее член. Хотя точнее будет — пизда, но это звучит грубо, поэтому…

Я поперхнулась коньяком, закашлялась и отставила бокал от греха подальше.

— Ну что, полегчало? — поинтересовалась Диана, когда я вытерла слезы второй салфеткой, до которой на этот раз дотянулась сама.

— Я уже успела отвыкнуть от твоей…

— Прямолинейности?

— Охуевшести, — я посмотрела на нее в упор.

— Ты хотела сказать — охуенности?

— Я сказала то, что хотела.

Мы переглянулись и расхохотались. Не представляю, сколько по времени длился этот приступ смеха, но как только он заканчивался, меня пробивало на него снова. В конце концов у меня даже живот заболел, и я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы перестать изображать умалишенную.

— Ладно, — отсмеявшись, Ди подперла подбородок рукой, облокотилась о спинку дивана. — Давай начистоту. Не стал бы он заморачиваться по поводу джета и встречи, если бы ему было насрать. И нет, не подумай, что я его оправдываю, если бы он сейчас был здесь, я бы для начала врезала ему по яйцам. За то, что тебе пришлось пережить. Но в целом — как-то так.

Я хотела сказать, что Лукас еще и перевел на мой счет кругленькую сумму «В качестве компенсации», как он сказал, но не стала. Тем более что дело было вообще не в деньгах и не в его ко мне отношении.

— Я ушла не из-за нашего идиотского начала, — сказала я.

— А почему?

— Потому что он глава криминальной империи. А я не хочу спать с пистолетом под подушкой.

Ди потерла переносицу и вздохнула.

— Да. Криминал — это отстой.

Я усмехнулась.

— Принято считать, что мужчина — хищник, и вся эта хрень в его натуре.

— Это просто оправдание для тех, у кого не получается развиваться в рамках закона. — Ди вдруг стала серьезной. — Я жила с отцом и все это дерьмо знаю не понаслышке. Подобная хрень… она действительно меняет человека. Ему становится легко убивать. Калечить. И уже, по сути, неважно, кто перед тобой — враг, конкурент или твоя семья.

Я накрыла ее ладонь своей. Отец Ди, слава Богу, сидел в тюрьме, а я даже толком не знала, что там между ними произошло в итоге. Потому что мне было пофиг. Я была ей нужна, но я ее не поддержала. Просто слилась. Из-за мужика.

Дура, блядь.

— Может, и есть исключения, — закончила мысль она. — Для кого-то, может быть, семья не пустой звук, а святое. Как во всех этих кассовых фильмах про Корлеоне. Но у моего отца ничего святого не было, поэтому я согласна по поводу этого Лукаса. Ну его к херам.

Я кивнула. Не знаю, сказала Ди это чтобы меня поддержать или действительно так считала, но я все равно оказалась не готова к отношениям. Наверное. Потому что если бы была готова, мне бы было плевать, чем занимается Лукас. Потому что любовь не выбирает, не просчитывает, не пытается рассмотреть, что там за горизонтом. Может, я вообще больше на нее не способна.

— По лицу вижу, что в твоей голове идет сложный мыслительный процесс, — прокомментировала Диана. — А это значит, что…

— Что мне надо меньше думать?

— Что тебе надо больше пить!

Она кивнула на бокал.

— Давай. Не отлынивай.

— Ты хочешь, чтобы когда твой Андрей вернется, я тут ползала на бровях?

— Ничего, он еще и не такое видел, — хохотнула Диана. — Со мной не соскучишься.

Я махнула рукой и выпила. Потом еще и еще. И в конце концов мне стало все равно, увидит ли меня Андрей, что такое любовь, и как себя сейчас чувствует Амира в холодном Франкфурте. Кажется, я начала вырубаться еще на диване, потом Ди оттащила меня в душ, а после — в гостевую спальню. Где я свалилась мордой в подушку, как во времена безбашенной молодости.

Вроде бы казалось, я должна отрубиться, но, хотя мир вращался вокруг меня со всевозрастающей скоростью, я все равно не могла заснуть. Я плавала на кровати посреди комнаты и качалась в ней, как в колыбели. И лицо мамы, какой я ее запомнила из детства, а не какой увидела на Мальдивах, сменялось смеющейся мордашкой Амиры. Она тянула ко мне руки из темноты, которая все сгущалась, сгущалась и сгущалась, и, наконец, накрыла меня с головой.

Глава 25

Лукас

— Она нас бросила,