Калинов мост - Алексей Гравицкий

— Что привело вас в язычество.

— В традицию, — поправил рыжий волхв. — Дело в том, что родноверие, назовем это так, исконная русская вера. Мы просто поддерживаем традицию предков.

Кот фыркнул, не удержался.

— Какая на хрен традиция? Традиция это то, что передается из поколения в поколение. Если традиция прерывается, то перестает быть таковой. И во что вы верите?

— Я жрец Велеса, — с достоинством отозвался волхв.

— Кто такой Велес? — поспешил вмешаться журналист. — И какое место он занимал в пантеоне древних славян?

— Велес это одно из центральных божеств, — закартавил рыжий, чувствуя, что возвращается на накатанные рельсы. — Велес — скотий бог, то есть в его ведении находилось все, что касалось домашнего скота. Кроме того, в его ведении находились дороги и путники. Он так же покровительствовал ступившим на путь магии. Медведь в русских сказках это тоже ипостась Велеса.

Кот снова демонстративно фыркнул.

— Скотий то скотий, только домашнее зверье тут причем?

— Молодой человек хорошо осведомлен? — разозлился волхв. — Может быть он нас проинформирует?

— Домашние животные на Руси никогда скотом не назывались, — буркнул Кот, чуя, что влез не в свое дело, но идти на попятную было уже поздно. — Называли их животиной. От Живы. А скотом называли тех, кто ценился дешевле животины. Рабов. Летописи то до вас хоть дошли? Почитайте, для кого писали? «Дружина клянется Перуном, чернь клянется Велесом».

Журналист раздухарился, на волхва смотрел с интересом.

— Что вы на это скажете?

— Чушь, — отозвался рыжий. — И мы это докажем, покажем, что Велес не только имел высокое место, но и занимает его до сих пор. Мы пришли сюда, чтобы провести обряд и с помощью Велеса исправить аномалию.

— Так вы знаете что это? — сделал стойку журналист.

— Конечно, — самодовольно отозвался рыжий. — Это дыра в пространственно-временном континууме. Я не буду объяснять сейчас и вдаваться в теологические подробности, но если говорить понятным языком, то это именно дыра. И мы проведем обряд и залатаем эту дыру…

Кот дернулся было вперед, но Игорь с Милонегом подхватили под руки и поспешно поволокли в сторону.

— И ты на меня еще наезжал, — весело подначил Игорь.

— Наезжал, — отозвался оборотень.

— А сам?

Кот смолчал.

— Что ты на него взъелся в самом деле? — пробурчал Милонег.

— Ты-то должен знать и помнить. Традиции у них. Что они знают? Все забыли, потом понадергали умных слов, понавешали на них фантазий, объяснили то, что недофантазировали и, преследуя свои цели, несут всю эту гнусь в массы.

— И чего с ними спорить, если они ничего не знают?

— Гнусь потому что, — недовольно отозвался Кот. — Скотий бог. Тоже мне. Скоты. Одни попрыгали из грязи в князи, других из князей в грязь вышвырнули, потом сравнялись. И богов себе так лепить пытаются. Что они знают о богах? Только скотье им и по чину.

Гнусь, дернула мысль. Вот оно. Гнусь не только с той стороны, гнусь и с этой стороны тоже. Но это вовсе не значит, что он борется за гнусь этого мира. Нет, борется он не за гнусь, а против гнуси. Причем в трех мирах. В нижнем, в верхнем и во внутреннем. Потому что в каждом живет эта гнусь. Только кто-то борется, а кто-то ей поддается. А значит…

— Пошли, — потянул за рукав Милонег. И он снова потерял мысль. А ведь, казалось, был уже на пороге истины.

До моста протиснулись не скоро. Чем ближе к оцеплению, тем плотнее обступала толпа. Облако на мосту колыхалось огромной шарообразной медузой. На макете оно выглядело устрашающе, но в натуральную величину во сто крат хуже. Кроме того, если на макете было видно лиловый прозрачный барьер, что держал тьму, не давая ей распространиться и пожрать все вокруг, то здесь барьеров не было. А оттого создавалось впечатление, что «аномалия», как ее окрестили журналисты, рванется в любой момент вперед и накроет весь мир.

Возле облака возвышались странные конструкции. Игорь первым понял, что это за сооружение, хохотнул.

— Чего это там? — не понял Кот.

— С сыростью борятся, пытаются туман развеять силами современной науки и техники.

— Идиоты, — на этот раз не выдержал Милонег.

— Для них идиоты мы, — пожал плечами Игорь. — Для нас они. А на самом деле, просто на мир смотрим по-разному. Вот тот, который волхв. Разве может в глазах обывателя быть идиотом профессор и какой-то там доктор? То ли дело человек в косухе, или человек без паспорта.

Игорь перевел взгляд на Кота, потом посмотрел на Милонега и добавил:

— И примкнувший к ним Шепилов. Кстати, ты со своей воскрешенной памятью по меркам обывателя не просто идиот, а еще и шизофрейник. Разные точки зрения.

— А правда где? — нахмурился Милонег.

— А правда в нас, — уверенно ответил Игорь.

— Иногда, — поправил Кот мрачно. — Пока кривда поперек нее не пролезла.

— Лучше скажи, как через оцепление проходить будем? — сбил мрачный настрой бородатый.

Кот не ответил. Решение пришло само собой. Оцепление разорвалось, пропуская черную тонированную машину с мигалкой. Оборотень ломанулся вперед. На ходу уже бросил резко.

— За мной! Не отставать, на провокации не отвечать. Бежим вперед. Нам главное до моста добраться. В туман они за нами не сунутся.

Назад не оглядывался. Другого такого шанса ждать и ждать. Так что, кто не успел, тот опоздал. А Игорь с Милонегом не дураки, знают что делать.

Оборудование было смонтировано и запущено. Юрий Яковлевич смотрел, как работает аппаратура и ждал хоть какого-то результата, но ожидания были напрасными. За час не произошло ничего. Вообще никаких изменений.

— Я ж говорил, бесполезно, — сочувствующе произнес подошедший мент.

— Попытка не пытка, полковник, — тяжело вздохнув отозвался глава МЧС.

По всему было видно, что на результат он хоть и говорил, что не рассчитывает, а все же в глубине души надеялся.

— Поеду я, доложусь, — как-то уж совсем по-свойски поделился Юрий Яковлевич с полковником. — Ты, если что, сразу звони.

Сергей Витальевич кивнул. Главный спасатель был расстроен и задумчив, молча сел в машину, тронулся. Когда проезжал через расступившееся оцепление прямо на машину Главы МЧС резко метнулась фигура в камуфляже.

Полковник, собиравшийся было вернуться к своим делам, вздрогнул. А вот это уже может быть и терактом.

— Твою мать, — прорычал себе под нос и побежал наперерез, насколько позваляли силы, закалка и комплекция.

Мужик в комуфляже оказался шустрее. Причем шустриков вырвалось из толпы трое. Второй бородатый в черной коже, похожий на байкера, и третий белобрысый крепкий парнишка. Сергей Виталиевич понял, что никак не успевает. Кранты, промелькнуло в голове.