Время страстей - Хэдер Позессер

– Бушхокеры! – Тейлор сплюнул на пол. – И кровавые убийцы джейхокеры… То, что делают и те, и другие, одинаково мерзко. Мы видели этих джейхокеров… Они повернули половину Канзаса и Миссури против юнионистов. Мы потеряли, отдали Конфедерации людей, которые не владели рабами, не принимали участия в войне, мы их потеряли, потому что их ужасали действия джейхокеров. Отряд Куонтрилла появился после того, как Лейн и Дженнисон начали свои проклятые рейды.

– Извините… – начал было один из новобранцев.

– Нет, молодой человек! Я вас не извиню! – резко оборвал его Курт Тейлор. – Убийство есть убийство. И я слышал, что один из самых кровавых канзасских убийц сейчас находится здесь, в этом городе. Его имя Генри Фитц. Он думал, что сделает политическую карьеру, убивая миссурийцев. Он забыл, что в Канзасе есть благородные люди, которые никогда не смирятся с убийством женщин и детей, неважно, кто это делает: бушхокеры или джейхокеры. – Он пристально посмотрел на Коула и затем повернулся к нему спиной.

Он знал, что Коул не выстрелит в него. Не в его стиле стрелять человеку в спину.

Коул весь дрожал, он почувствовал зуд в руках. Он вообще не собирался вынимать оружие. Он хотел найти Фитца, вцепиться руками ему в горло и выжать из него жизнь.

– Еще бренди, бармен. Будьте осторожны, парни, не попадайтесь Фитцу под горячую руку. Он со своим отрядом расположился на Мейн-стрит, в конюшнях Маккинли. Их всего около дюжины, но все равно не стоит попадаться им на глаза.

Он поставил бокал на стойку, глянул искоса на Коула и вышел из салуна.

Через несколько минут Коул тоже покинул салун. Он пытался понять, зачем его старый товарищ по оружию устроил это представление? Для того чтобы Коул побыстрее убрался из города, или для того, чтобы остался? Коул, прищурившись, посмотрел на полуденное солнце и улыбнулся, затем отвязал лошадь и вскочил на нее. Эту кобылу ему дал Малакай, так Коул не вызывал подозрений: его коня здесь слишком хорошо знали.

Тейлор указал ему, где можно найти Фитца. На Мейнт-стрит.

Коул пустил лошадь шагом. Через секунду он уже ехал рысью, потом легким галопом, потом – галопом. Он несся мимо парикмахерской, банка, редакции газеты, магазинов. Он скакал мимо рядов аккуратных домов с палисадниками за белыми оградами, потом оказался на дороге, ведущей к фермам, расположенным за пределами города.

Вероятно, он взял правильное направление, потому что внезапно увидел прямо перед собой группу военных. Это были «красноногие», как их называли из-за цвета их форменных рейтуз. Рейдеры. Убийцы. Раньше их вожаком был Джим Лейн. Теперь сенатор Джим Лейн заседает в Вашингтоне, и даже Док Дженнисон, который принял командование над «красноногими» после Лейна, тоже делает себе карьеру. А бандой руководит Генри Фитц и сеет ужас среди невинных людей.

«Красноногие» приближались, и Коул пустил лошадь медленным шагом. Генри Фитц ехал верхом на пегой лошади в самом центре группы. Сузив свои маленькие темные глазки, он смотрел на дорогу, на Коула.

Коул продолжал ехать. Он должен это сделать. Должен убить Фитца. И возможно, сам умрет…

А будет ли сожалеть Кристин? – вдруг подумал он. Коул никогда не сомневался в ее благодарности, но сейчас он гадал, что она почувствует, когда узнает, что его застрелили на одной из дорог Канзаса. Будет ли она плакать по нему? Будет ли тосковать? Будет ли ругать его за бессмысленную смерть, за то, что оставил ее одну?

На мгновение он закрыл глаза. Он должен это сделать. Если хочет, чтобы у них с Кристин было какое-то будущее, он должен это сделать. Сейчас…

В этот миг он вспомнил пламя, отчетливо вспомнил потрескивание огня и кислый запах дыма. И вспомнил ее, бегущую к нему навстречу. Вспомнил, как коснулся ее, как она посмотрела на него, улыбнулась и закрыла навсегда глаза. Еще он вспомнил кровь, ее кровь, текущую по его рукам…

Я любил тебя! – кричало его сердце. Я любил тебя, Элизабет! Всем своим сердцем, всей душой.

И в этот момент он понял, наконец, что любит и Кристин тоже. Он должен похоронить прошлое, потому что хочет иметь будущее с Кристин. Он боялся полюбить снова. Он не хотел, чтобы новая любовь разрушила его память об Элизабет. Но теперь он знал, Элизабет не была бы против того, чтобы он любил Кристин, любил ее сильно в память об их с Элизабет любви.

Он остановил лошадь. «Красноногие» ехали легкой рысью, не ожидая ничего плохого от одинокого всадника. Но лицо Фитца, ехавшего в центре группы, было хмурым. Шапка глубоко надвинута на заросшее бородой лицо, глаза совсем скрылись в складках кожи.

– Будь ты проклят! – воскликнул Коул. Затем усмехнулся: – Так долго ехать до Канзаса, чтобы здесь погибнуть? А, парень? – И он потянулся за кольтом.

Коул действовал молниеносно. На войне быстрота реакции ценится на вес золота. А человек, одержимый жаждой мести, способен проявлять небывалую ловкость. Коул всегда знал, что однажды встретит этого человека.

И вот он его встретил. Блеснул кольт. Держа поводья в зубах, Коул сжал ногами круп лошади и ринулся прямо в центр группы «красноногих». Он видел, как рубашка Фитца стала пунцовой от крови, как он упал. Все остальное происходило для Коула словно в тумане. Он слышал крики людей, ржание лошадей, почувствовал, как пуля попала в его лошадь и та стала валиться под ним на бок. Он отскочил от упавшей лошади, выхватил свои винтовки и снова стал стрелять. Казалось, перестрелка длилась вечно.

Затем наступила тишина. Он огляделся, держа в каждой руке по винтовке со взведенным курком. Живыми остались трое. Они стояли, подняв руки вверх. Их лица ему ничего не говорили. Он не знал этих людей.

Коул поспешно вскочил в седло большой и мощной рыжевато-серой кобылы. Искоса поглядывая на троих «красноногих», он ударил каблуками по ее бокам. Выбор оказался неплохим. Лошадь рванула вперед, и Коул почувствовал силу этого животного, его скорость. Коул поскакал вперед, сердце бешено билось в его груди, кровь стучала в висках.

Он остался жив.

Но на подъезде к городу он увидел солдат. Ряды синих мундиров. По обе стороны дороги. Он замедлил ход. Свернуть было некуда. Все кончено. Они соорудят виселицу в центре города и вздернут его как бушхокера.

Внезапно Коул увидел Курта Тейлора, тот ехал прямо к нему.

– Послушайте, здесь на окраине города была какая-то перестрелка. Так что, путник, поспешите-ка отсюда и дайте военным делать свою работу.

Коул едва дышал, руки его тряслись. Тейлор подмигнул ему.

– Кто-нибудь должен сообщить Коулу Слейтеру, – сказал он, – что человек, который убил его жену, мертв, а еще – что сам Слейтер теперь вне закона в этих краях. Кто-то должен его предупредить, чтобы он поскорее отправлялся в глубь Южных штатов. Я-то знаю, что Слейтер не преступник, но есть многие, кто не служили с ним, как когда-то довелось мне, и потому считают, что ему место на виселице.