Чужая тень - Ярослав Маратович Васильев

уже горели вовсю. И поначалу город показался копией Татарска, та же застройка улиц частными домами и отдельные вкрапления пятиэтажек. Впрочем, пока они ехали почти через весь город – Омская трасса шла с юга, а семья у Марины жила в северной части и пришлось пересекать не только центр, но и мост через реку Омь – мнение у Софьи в целом поменялось в лучшую сторону. Да, и здесь преобладала частная застройка, но попадалось не так уж мало многоэтажек, ходил автобус, имелись пара самых настоящих парков и даже торговый центр. В общем, всё, как и положено в полноценном городе.

Почти сразу после моста Марина свернула направо, дальше несколько минут колесила по улицам. На этой стороне реки многоэтажек уже не было совсем, не знаешь, что тоже городской район – типичный коттеджный посёлок средней руки, выросший из бывшей деревни. Дома от старых бревенчатых мелких и одноэтажных до солидных двух или трёхэтажных кирпичных строений с гаражом. Причём одни участки за забором, другие нет и никакой связи между оградой и домом: запросто настоящую хоромину может отделять от улицы символическая оградка высотой метра в полтора из крупной сетки, а низкорослый домишко из почерневших брёвен окружает полноценная стена из кирпича, подходящая скорее средневековому замку. К счастью, у Марины отец остановился на чём-то среднем – обшитый сайдингом двухэтажный коттедж, окружённый обычным деревянным крашеным деревенским забором.

Пока открывали ворота, пока загоняли машину – хорошо двор был свободен, для своей машины здесь имелся гараж – на шум вышел отец Марины. Дочка явно пошла в него – это был мужчина круглолицый, уютно пухлый, похожий на румяный пончик, разве что ростом несколько выше среднего и уже лысеть начал.

– О! Здравствуй и с приездом, – обрадовался он, – вот уж не думал, ожидал, ты раньше Нового года не сумеешь, – тут до сознания дошло, что дочь вылезла с водительского места «шкоды». – Ага, а начальство в курсе, как ты служебной машиной пользуешься? Надолго к нам сумела? А то Ромка на практику уехал, дня через два или три будет, не раньше. И с подругой познакомь для начала.

– Да нет, начальство-то как раз в курсе и само приказало ехать, – вздохнула Марина. – Знакомьтесь. Мой папа, Григорий Филиппович. А это Софья Медянская, как раз про неё я и говорила, к ней начальство меня и приставляло. Тут нам сказали всё бросать и сюда рвать когти. Дмитрий Анатольевич тоже за Софью просил, заодно сказал передать: сам пока звонить не может, но просит помочь, потому что всплыло какое-то дело от девяносто восьмого. Не знаю что и как, но он сказал – ты поймёшь.

– Вот значит как, – мужчина переменился на глазах. Вроде тот же, уже немолод, полнеть начал, только в этот момент он Софье напомнил волка. Старого и немного ленивого, но укусить способен не хуже молодого. – Не на улице разговор. Пошли-ка в дом, там и поговорим.

Дома Марина скинула ботиночки и сразу почему-то направилась на второй этаж:

– Так, вы давайте на кухню, я пока сообщу, что мы доехали. С телефона звонить неразумно, думаю, но твой папа как чувствовал – сразу мне тогда на всякий случай сделал корпоративный аккаунт почты. А потом здесь новую симку купим.

На кухне Григорий Филиппович сразу поставил чайник и полез за заваркой, рассудив, что с дороги и с мороза горячий чай будет нелишним. Софья же на миг ощутила приступ ностальгии, кухня напомнила ей дом доктора Дагреда. Точно так же было видно, что хотя порядок наводили, но «по-мужски», там Нандила тоже каждый раз ворчала, пока Софья не взяла всё в свои руки. К слову, как и у доктора Дагреда любимое место можно было определить по наибольшему числу плохо собранных крошек и плохо оттёртых капель в одном из концов стола, так и здесь. Явно хозяин дома регулярно сидел в одном и том же углу и смотрел телевизор, висевший на стене напротив – сейчас он тоже работал, просто звук был выключен. Потому и здесь Софья, привычно не спрашивая, взяла тряпку, намочила и принялась наводить порядок на обеденном столе, пока хозяин колдует над чайником. За этими занятиями их и застала Марина:

– Я смотрю, кто-то без меня скоро совсем грязью зарастёт. Ромка приедет – втык дам.

– Ну, вообще-то, мы убираемся, – парировал её отец. – Не позорь нас перед гостьей.

– Ага, то-то она первым делом на кухне за тряпку схватилась, – ответила Марина, присоединяясь в помощь Софье.

При этом Софье на мгновение показалось, что подруга как-то странно на неё в первый момент смотрела. Но сразу же она себя убедила, что у неё от всего происходящего уже глюки пошли, и не стоит ерунду выдумывать на пустом месте. Когда все расселись за столом, Григорий Филиппович скомандовал:

– А теперь рассказывайте. Чего у вас случилось. Кто эта милая девушка, я уже сообразил. Теперь жду подробностей.

– Началось всё… – заговорила Марина. – Знаешь, тут пока из Татарска ехали, я за рулём ещё попутно размышляла. Знаешь, мне кажется, что началось даже не с завещания, а со смерти твоей мамы. Или когда твоя бабушка, – она повернулась к Софье, – попробовала на тебя наложить лапу. Но там твой папа вовремя сообразил, что она вовсе не помочь и по доброте душевной тебя к себе после похорон хотела забрать… другое ей надо. Тогда бабушка тебя удержать не смогла, зато попыталась отыграться уже на оглашении завещания.

Дальше в разговор включилась Софья, рассказывали девушки по очереди, пусть и выходило несколько сумбурно, иногда перескакивали, иногда наоборот про одно и то же говорили каждая со своей стороны. Хотя пересказывали и усечённую версию, всё равно вышло долго. Пришлось объяснять и что произошло на оглашении завещания, и куда Софья провалилась потом. Несмотря на долгие споры в гостинице, в рассказ всё-таки включили и разговор на кладбище, пусть в сильно урезанном варианте.