Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

ответила Лиссабета. – Так вот! Эти трое – они все мои друзья. А вот с Каейтаном я не подружилась!

Призраки поклонились всем и замерли возле окна, плавно колыхаясь вместе с занавесками.

– Но я – особенная. Почти как выдра, – сказала Лиссабета гордо. - Мoгу всё, что захочу! А слушаюсь только гроссмейстера с тростью.

– Она появляется, хоть сколько её выгоняй, – вставил мейстер Юхан. – И в её присутствии все заклинания действуют не так, как надо бы, если вообще действуют. Мы, маги, очень чувствительны к призракам.

– Ах, оставьте, – махнула рукой Лиссабета. – Не надо сваливать вашу вину за осечки на нас, призраков!

Мейстер Юхан сердито запыхтел. Тати, сидевшая к нему ближе всех, положила руку на его плечо, чтобы успокоить управляющего.

– Я обязана вам жизнью, фру те Ховия, - сказала она. - И безмерно вам за это благодарна. Но мейстер Касти ведь привёл вас не ради моих благодарностей?

– Конечно же нет, - фыркнула гостья. - Зачем бы мне эти благодарности? Я особенная потому, что была выдрой.

– Кто-то всегда должен быть выдрой? - спросила Тати, вспомнив о прощальных словах Кая.

– Всегда! – подтвердила доселе молчавшая тень в белой шляпе. – Но Лиссабета устала от этой роли.

– Постойте-ка…

Тати прикрыла глаза, в которые словно насыпали перцу – так горели веки.

– То есть вы были выдрой, - сказала она, – затем что-то изменилось, и вы стали особенным призраком.

– Да я почти живая, - гордо заметила Лиссабета. – Я даже могу практиковать как маг! И могу возвращаться сколько угодно! Правда, не могу, как выдра, приходить сюда днём. Но ничего, мне и ночей хватает!

Мейстер Юхан снова запыхтел. Видимо, застарелая вражда с неугомонным и вредным призраком была очень уж активной. Призрачная дама только усмехнулась.

– Вы были выдрой, – сказала Тати, – а после того, как стали… ммм… выглядеть, как человек, кто-то другой был выдрой, да? А сейчас выдра – дама Магония. Так?

Тут Дабрин Касти застонал, поспешно открутил крышечку со своей неразлучной фляжки и сделал несколько глотков. Слышно было, как он глотает и как булькает во фляжке жидкость. Отчётливо запахло тёмным снадобьем. Феоктия не спускала со старика глаз, и Тати показалось, что компаньонка прикидывает, как бы половчее его придушить. Мейстер Юхан перестал пыхтеть и притих на своём месте, а герр Хедмунд поглядывал на всех из-под полуприкрытых век. Он словно оценивал, кто из присутствующих и насколько виновен перед законом.

– Проводник может спасти, может не пустить кого-то на ту сторону, а может разрешить тоскующим сердцам одно-два свидания. Но несколько лет этого не происходило… Следующей выдрой после Лиссабеты должен был стать я, - выдавил Касти, – но я не смог! Я испугался! Я прибегнул к запретной магией,и вот тогда богиня рассердилась на меня.

– Не только богиня, мейстер Касти, – мягко произнесла гроссмейстер «серый туман в юбке». – Весь потусторонний мир от этого не в восторге.

– И теперь я хочу это исправить! – взмолился мейстер Касти. – Мне всего лишь нужна трость. Я всё исправлю! Только пусть гроссмейстеры приглядят, чтобы не произошло ничего… лишнего.

– Лишнего? – удивилась Тати.

– К примеру, кражи ценного для магического мира предмета, причинения вреда по неосторожности, неумышленного убийства, - начал перечислять Хедмунд.

– Да вы смеётесь, – сказала феоктия.

– Я ради вас пошёл на должностное преступление, которого, впрочем, никто не заметит, – сказал Хедмунд, - а вы упрекаете меня в несерьёзности?

Но глаза его всё же были весёлыми. Как можно было забавляться в такой час, когда Тати думала, что c ума сойдёт от одних только разговоров?

Вот прямо сейчас Касти предлагал расстаться с жизнью, чтобы поправить какую-то непонятную ей ошибку.

– Неужели без прoводника никак нельзя? – спросила она.

– Никак нельзя, - прошептала «голубой туман в пальто».

– Никак, – подтвердила Лиссабета. - И особенно в этом отеле. Связь между мирами нельзя прерывать, и речь не только о мире потустороннем. Белая выдра вечно должна проторять между ними путь. Без этой связи магия в каждом из миров отгородится и иссохнет, зачахнет. Альта, Тирна, Варкарн, Эсгория и многие другие миры на пути выдры обособятся и отделятся друг от друга навсегда.

Тати не понимала, что в этом такого. Она-то ведь никогда до этого вечера и подумать не могла о том, что существуют и другие миры, помимо этого. Хотя нет, совсем недавно она узнала, что есть потусторонний мир – дом для призраков.

– Что вы предлагаете, мейстер Касти?

– Мне нужно ваше дозволение, как наследницы, получившей трость гроссмейстера, – сказал старый маг, – использовать волшебную вещь по назначению. Она позволит открыть двери в тот мир, где находится ваш муж, и исправить мою ошибку. Если всё получается,то Лиссабета уходит, свободная от всего… Белая выдра становится Магонией – такой, как Лиссабета, почти живой. Я становлюсь белой выдрой. А Кайетан Готлиф получит… моё тело. Конечно, оно дряхлое и почти остывшее, но магия гроссмейстера велика... а трость довершит… дело. Это буду уже… вовсе не я, так что не… бойтесь, это будет…

Одышка заставила старика замолчать и сделать ещё пару глотков.

– Кай говорил и об этом, – сказала Тати словно сама себе. - Кто захочет отдать своё тело, разрешить чужой душе перекроить его и вылепить другое…

Её пробрала дрожь.

А тут ещё тени трёх гроссмейстеров окружили девушку, обдавая волнами холодного воздуха,и заколыхались, шепча:

– Это действительно может помочь. Но если не получится, то все присутствующие вступят на путь мейстера Касти. Он один уйдёт в никуда, будет непоправимо мёртв, а остальные заступят на его место, сделавшись ни живыми и ни мёртвыми. Это опасно.

– Но я готова рискнуть, - почти выкрикнула Тати. - Готова, если все остальные уйдут. Мейстер Юхан, фрекен Иргения, герр Хедмунд… Я прошу вас уйти.

– Вот уж нет, - сказала Феоктия. – Речь идёт о моей сестре. Я остаюсь.

– Речь идёт о моём отеле и моей хозяйке, и я надеюсь вытащить вас, если что-то внезапно будет не так. Всё-таки я ведь тоже маг,