Зеркальное отражение - Della D.

Однако это оказалось не так просто. В ушах до сих пор звучали слова Северуса: «Я никогда не был ни злым, ни жестоким… Я никогда не состоял из одних только отрицательных качеств…» Наверное, он теперь никогда не сможет однозначно трактовать слова и поступки профессора Снейпа.

Гарри сокрушенно покачал головой и вяло помешал зелье. Еще минут пять назад он понял, что оно безнадежно испорчено, поэтому уже не пытался что‑то сделать. Услышав над ухом знакомое презрительное фырканье, Гарри вскинул голову и встретился взглядом со Снейпом.

— Что ж, опять без оценки, Поттер. Ненадолго же вас хватило, — довольно заметил профессор.

Гарри ничего не ответил, только пожал плечами и снова уставился на свое зелье. Северус отчего‑то почувствовал себя очень неуютно. Последнее время он вообще не получал удовольствия, досаждая мальчишке. Тот теперь вместо того, чтобы злиться, выглядел как обиженный ребенок. Это напоминало болезненное выражение, появлявшееся каждый раз на лице того Гарри, когда Снейп упражнялся на нем в ехидстве.

Так и не дождавшись еще какой‑либо реакции от Поттера, учитель двинулся дальше, а Гарри исподлобья посмотрел ему вслед. Если бы он только мог дать Снейпу понять, показать ему…

Внезапная идея заставила его нетерпеливо поерзать на стуле. Как это он раньше не додумался? Если он сможет показать Снейпу свои воспоминания, возможно, тот смягчится. Ведь он сам почувствовал симпатию к Северусу только после того, как увидел во сне их прошлое.

Единственным способом дать Снейпу увидеть эти воспоминания была легилименция. Если Гарри сможет уговорить профессора снова давать ему уроки, он сможет подсунуть ему нужные воспоминания.

Гарри с трудом дождался окончания урока. Он весь извертелся и искусал себе губы, но вот прозвенел спасительный звонок. Теперь задача была не из самых сложных: задержаться в классе дольше остальных. Как и всегда, ученики резво покинули класс, только Рон и Гермиона задержались у выхода.

— Гарри, ты идешь? – окликнул его Рон, тревожно поглядывая в сторону учительского стола.

Снейп как раз закончил делать запись в журнале, поднялся со своего места и направился к двери, ведущей в его личный кабинет. Гарри бросился ему наперерез. Сердце его бешено колотилось.

— Профессор Снейп, подождите секундочку!

Зельевар вздрогнул от неожиданности и недовольно уставился на Гарри.

— В чем дело, Поттер?

— Я… — Гарри вдруг растерял всю свою решительность. – Я просто хотел… то есть думал… может вы захотите, то есть сможете… в общем…

— Хватит мямлить, Поттер, — раздраженно рявкнул учитель. – У меня нет времени на это. Чего вы хотите?

— Вы не могли бы снова заниматься со мной Окклюменцией, сэр? – выпалил Гарри, закрыв глаза. Закончив, он осторожно посмотрел на учителя. И понял, что был очень неправ.

Лицо зельевара исказил гнев, на щеках проступили красные пятна, а в глазах сверкнула ярость.

— Да как вы смеете? – пораженно выдохнул он. – Вам в прошлый раз было мало? Вы что‑то не успели увидеть? Хотите еще?

— Нет, сэр, дело не в этом, мне нужно…

— Мне плевать на то, что нужно вам, Поттер! – закричал Снейп. – Убирайтесь отсюда! И чтобы я больше никогда от вас такого не слышал! Вон!

Выкрикнув последнее слово, он резко повернулся, взметнув мантию, и скрылся в своем кабинете.

Гарри стоял неподвижно, словно прирос к месту. Только что была разрушена его последняя надежда, и он пока был не готов до конца осознать это. Он не сразу понял, что задержал дыхание, только когда воздуха стало не хватать, Гарри судорожно выдохнул.

— Гарри? – Он почувствовал осторожное прикосновение к своей руке. – Что с тобой?

— Все бесполезно, — прошептал Гарри, ни к кому конкретно не обращаясь. – Бесполезно…

Он вырвал руку из пальцев Гермионы и чуть ли не бегом кинулся к двери.

Глава 11. Отпусти!..

В последующие дни Гарри не становилось легче. Снова и снова он мысленно возвращался к своему плану, ища в нем ошибки, причины, по которым у него ничего не вышло. Умом он понимал, что ни в чем не виноват, что план и не мог сработать. Причина была в Снейпе, который слишком отличался от своего двойника. И с этим ничего не поделаешь. Но одно дело осознать это, и совсем другое – принять. Вот принять жестокую истину Гарри как раз и не удавалось.

По ночам он все еще видел сны о другом мире. Но в них больше не было тепла, они не приносили утешения. Напротив, он просыпался посреди ночи с щемящим чувством потери в груди и не мог уснуть до самого утра. Это изматывало. Днем он уже не мог как следует сосредоточиться на уроках, поэтому его успеваемость по–прежнему оставляла желать лучшего.

У него начались странные проблемы со здоровьем. Гермиона все чаще замечала у него признаки повышенной температуры, хотя Гарри не мог сказать, что чувствует себя больным. Да, иногда ему было жарко, иногда он так злился, что, казалось, кровь в жилах вскипала, но он не ощущал ни головной боли, ни слабости, которые обычно сопутствуют жару. И тем не менее Гермиона отправляла его к мадам Помфри, а мадам Помфри, не обнаружив никакой болезни, давала ему просто успокоительное зелье. Поскольку колдомедик была одной из немногих, кто знал правду о том, где Гарри провел рождественские каникулы, она предполагала, что все дело в том, что Гарри просто испытал сильное эмоциональное потрясение и не может пока адаптироваться к возвращению. В чем‑то она была права: Гарри действительно не мог адаптироваться, но он сомневался, что причина именно в этом.

Наступила весна, к обычным урокам добавились занятия по трансгрессии, но даже это не могло отвлечь Гарри от грустных мыслей. Он больше не предпринимал попыток произвести на Снейпа благоприятное впечатление, как не просил его больше о возобновлении занятий окклюменцией. Лишь однажды Гарри при случае обратился с этой просьбой к Дамблдору. Он был уверен, что директор может повлиять на зельевара, но Дамблдор неожиданно для Гарри ответил:

— Я не думаю, что тебе стоит продолжать изучать окклюменцию.

— Не стоит? – не поверил Гарри. – Почему это не стоит?

— Волдеморт ведь сам закрылся от тебя, верно? Ты больше не видишь странных снов, не чувствуешь его эмоций?

— Все верно, — согласился Гарри, — но разве окклюменция была нужна мне только для этого? Разве она не поможет мне в сражении, когда мы сойдемся с ним лицом к лицу? Снейп говорил…

— Профессор Снейп, Гарри, — привычно поправил директор.

— Да, конечно. Профессор Снейп говорил, что если я не научусь закрывать свой разум, то мне не выстоять против Волдеморта.

— Но ты не захотел учиться, не так ли? – Старик странно улыбнулся и склонил голову на бок.